истоки волонтерства значение и применение волонтерской терминологии в русском языке на материале национального корпуса русского языка

Один из широко применяемых способов изживания родных слов из языка – «кукушачье яйцо», введение как бы «уточняющего» иноязычного слова, обозначающего лишь часть понятия. Со временем заимствованное слово вытесняет основное или делает его малоупотребимым.

Способ этот описан много лет назад советским учёным, изследователем русского словозаимствования Леонидом Петровичем Крысиным.

Пример – слово «волонтёр». Вроде бы ясно, что оно обозначает добровольца в мирном деле, в отличие от слова «доброволец», идущего по доброй воле на войну. Но войны случаются редко, а мирные дела делают добровольно миллионы людей повседневно. В итоге русское слово «доброволец» мы почти не слышим. С годами оно забудется и выйдет из употребления.

Так и со словом «цифра». Привожу свежайшую цитату: «Официальная цифра посещаемости составила 129 тысяч 900 человек» (Вести в субботу, 22.12.2018, 20.15).

Как видим, слово «цифра» применено не в том смысле, в котором определила его Лариса Пахомьевна, а прямо заменяет слово «число».

У Даля не указан язык произхождения слова «цифра» – как и слова «циферблат». Это не значит, что Даль считал эти слова русскими. Просто он затруднился определить, из какого именно языка пришла к нам «цифра». Так, например, слово «винтаж» хотя и кажется французским, но пришло к нам из английского языка и в английском значении, как и многие другие слова ходят из языка в язык, меняя смысл и внося путаницу. Это – один из моих доводов против словозаимствования.

Главная идея статьи Ларисы Пахомьевны хорошо знакома: «язык – живая субстанция», он «развивается и обогащается», заимствуя иноязычные слова. Краткое возражение на этот тезис было дано в статье «Лингвистический либерализм». Лариса Пахомьевна повторяет доводы портала Грамота.ру, его редактора Пахомова и главного редактора портала «Тhe ory and practice», называющей себя Inna German, в рамках проекта «Capable people». Из этого же проекта, от этих же авторов, и приведённые Ларисой Пахомьевной примеры «топталища», «мокроступов» и т.д. И из их же арсенала призывы к «трезвомыслию и рассуждению», упрекающие противника в их отсутствии.

От них же перечисление всех иноязычных слов, изпользованных автором – противником словозаимствования. Ответ на упрёк дала сама Лариса Пахомьевна, призывая к «трезвомыслию и рассуждению». Но извращение точки зрения противника доведением его до абсурда – чуждый нам способ возражения. Предлагаю отказаться от него в спорах, а применять только в ссорах.

Не могу в рамках статьи привести все свои доводы против крайне, на мой взгляд, опасной и вредной точки зрения Ларисы Пахомьевны на русское словозаимствование. Возражениям против её мнения посвящены почти все мои книги и статьи. Предлагаю читателям РНЛ прочесть их. Здесь же опишу кратко лишь общие черты.

В моих книгах по пять раз повторена фраза «наша армия разбита, но остались партизаны». Имеется в виду, что в России нет государственной защиты языка от размывания, в отличие от других стран. А одиночки-добровольцы, безо всякой поддержки и без оплаты пытающиеся отстоять родной язык, не могут победить противостоящую им мощную машину языкового наступления англоязычных держав – организованную, десятилетиями отлаженную и щедро оплаченную. Как партизаны в лесу не могут победить вражескую армию – но всё же идут в лес, терпят лишения, рискуют жизнями, видя в этом свой долг.

Статью Ларисы Пахомьевны можно было бы понять, если бы она была опубликована в 1990 году, когда через СМИ и интернет в русский язык не вливался мутный поток иноязычных заимствований, многие из которых не «перерабатываются на своей родной основе», а как оккупанты приходят к нам со своими правилами, да ещё и навязывают свои правила исконно русским словам. См. об этом здесь.

Сегодня статью об отсутствии вреда от словозаимствования можно сравнить с воззванием к партизанам, гласящее, что солдаты Вермахта на русской земле – не повод для безпокойства, поскольку ещё пару лет назад все мы видели танкистов Вермахта и военных лётчиков Люфтваффе, обучавшихся в СССР военному делу; мы видели совместный парад Красной армии и Вермахта в Бресте; да и на протяжении последних веков многие немцы служили России верой и правдой. Поэтому партизаны должны сложить оружие и возприять приход гитлеровцев как благо.

Сравнение моё совершенно уместно. До 1917 года русский язык принимал иноязычные слова, с четырьмя огромнейшими НО:

– только путём прямого личного общения русских людей с инородцами;

– только с условием подчинения заимствованных слов правилам русского языка, с приданием им благозвучности, склоняемости и форм женского рода;

– не взамен вытесняемых ими русских слов, а для возмещения недостающих;

– из разных языков, а не только из английского и поздней латыни.

При выполнении этих условий иноязычные слова, действительно, обогащали русский язык, не создавали путаницы в понимании и не вызывали ревности соседних русскому народов.

Такие пришельцы в наш язык вполне сравнимы с немцами-иммигрантами.

Массовое заимствование иноязычных слов, «зачастую с изменением их значения» (Крысин Л. П. Русское слово, своё и чужое. М.: Языки славянской культуры, 2004, с. 78), начинается с 1917 года, а «первые ласточки» залетели к нам в язык в 1905-1907 годах. Прервавшись в 1930-е и возобновившись с 1956 года, размывание русского языка шло вяло и серьёзных опасений не вызывало.

Но с 1990-х годов скорость словозаимствования возросла на порядки и теперь серьёзно угрожает русскому языку и России как государству и как цивилизации. Оно сравнимо с нашествием вермахта в 1941-1944 годах. С оговоркой, что Вермахту сопротивлялось государство, Красная армия, и что угроза была осознана народом. Нынешнему же языковому же нашествию противостоят лишь одиночки, без государственной поддержки, а официальная государственная идеология направлена на продолжение размывания языка.

Утверждение «русский язык всегда заимствовал слова, и беды в этом нет, пусть и теперь продолжает заимствовать» – это подмена количественного анализа качественным. Как если бы врач на сообщение, что у человека температура 39,9 и давление 210 ответил бы: «У всех живых людей температура тела выше температуры окружающей среды, и у всех сердце поддерживает кровяное давление».

В русском языке до 1905 года, и в других языках теперь скорость словозаимствования с сто раз ниже, чем у нас сейчас. И отсутствие подсчёта скорости словозаимствования подтверждает это!

Кроме того, раньше слова-пришельцы не вытесняли русские слова. Сейчас же русский язык теряет больше слов, чем заимствует. Так, Л. П. Крысин писал (в переписке, публиковать такое возбранялось) что в 1960-е годы словарный запас колхозницы из Новгородской области в 2,5 раза богаче чем у ленинградского интеллигента.

В завершение прошу Ларису Пахомьевну ответить мне и читателям РНЛ на несколько вопросов.

1. Противники предлагаемого мною изключения из русского языка приставки бес, путём отмены п. 5 свердловских правил правописания от 10.10.1918, утверждают, что поскольку церковь ни словом не обмолвилась по этому вопросу даже в столетие появления этой приставки в русском языке, значит, церковь вовсе не против приставки бес. А мне нужно чаще в церковь ходить, если мне в словах «бесславный», «бессердечный» и т.д. черти мерещатся. Что отвечать на такие заявления? Или перестать бороться против приставки бес, пусть себе русские люди пишут, как Свердлов повелел?

2. Вы, Лариса Пахомьевна – поэт и публицист. Напишите, когда, как и почему «поэтессы» и «публицистки» стали «поэтами» и «публицистами»? Следует ли теперь петь «гимназисты румяные»? Почему Франция стойко обороняет в своём языке женский род названий профессий, титулов и званий, а мы – нет?

3. Другие языки также заимствовали из соседних языков, но с недавних пор стали, как французы, проводить политику на образование своих слов и терминов, на препятствие заимствованиям. Только ли одному русскому языку заимствования во благо, а остальным языкам – во вред? Почему «автомобиль» по-турецки – «арба», по-французски – «вуатюр», по-английски – «кар», по-испански – «коче», по-польски – «самоход»? Отчего шведы спокойно «как все» заимствовали английские термины (это ведь термины, а не слова; английские всему миру понятны), а недавно спохватились и срочно создали государственную систему создания и внедрения шведских терминов? От блага отказываются? Мы, русские – как в 1917, самые умные?

4. Языковые экономисты (не наши, у нас таковых пока, увы, нет) убедительно доказали, что чем «интернализированнее» (читай – обангличаненнее) язык, чем больше в нём современных заимствований, тем скорее рост ВВП и уровня жизни людей. Или, в переводе с экономического языка на простой, чем покорнее англосаксам языковая политика народа, тем больший пряник дадут англосаксы. Впереди планеты всей «молодые драконы» юго-восточной Азии, где уже бабушки не понимают внуков – зато уровень жизни вырос неимоверно. Что на Ваш, Лариса Пахомьевна, взгляд главнее: рост ВВП и уровня жизни или сохранение культурного достояния предков для потомков?

Благодарю заранее Ларису Пахомьевну за публичные ответы.

Читателям же напоследок предложу три цитаты из Крысина: «Надо говорить именно об активизации употребления этих (заимствованных. – В. Р.) слов, а не только о новых заимствованиях» (с. 184). Это как раз о числе и цифре. « Устойчивость языка – одно из очень важных его достоинств, обеспечивающее взаимопонимание людей разных поколений, преемственность национальной культуры» (с. 572). « Чем сложнее и глубже культура данного общества, тем более развит и многогранен его литературный язык и тем медленнее темпы его изменения. Это и понятно: чем больше культурных ценностей накоплено на языке, тем сильнее действует тенденция сохранить эти ценности для последующих поколений» (с.593).

И пару свежих цитат из телевизора: «Самый известный брэнд страны (России)» – про матрёшку (Вести в субботу, 22.12.2018, 20.19). « Послушали российские песни» (Вести в субботу, 22.12.2018, 20.20). Слово «русский», лишь один раз упомянутое в Конституции РФ, вымывается из пока ещё русского языка.

Рыбин Вадим Викторович, публицист, капитан 2 ранга запаса

Морфологические и синтаксические свойства

Существительное, одушевлённое, женский род, 1-е склонение (тип склонения 3*a по классификации А. А. Зализняка).

Корень: -добр-; интерфикс: -о-; корень: -вол-; суффикс: -к; окончание: -а.

Фразеологизмы и устойчивые сочетания

Ильина Ю. Н. Значение и употребление слов доброволец и волонтер в русском языке (по данным Национального корпуса русского языка) / Ю. Н. Ильина // Научный диалог. — 2019. — № 10. — С. 159—171. — DOI: 10.24224/2227-1295-2019-10-159-171.

Ilyina, Ju. N. (2019). Meaning and Use of the Words dobrovolets and volunteer in the Russian Language (according to the Russian National Corpus). Nauchnyi dialog, 10: 159-171. D OI: 10.24224/2227-1295-2019-10-159-171. ( In Russ.).

WEB OF <JC I E RI H J MWTL^’o,^

рттттигтагя i. IflBT. RU

В статье представлены наблюдения над значением и употреблением слов доброволец и волонтер в русском языке в разные исторические периоды в юридическом и неюридическом контекстах. Показано, что если в языке документов данные слова выступают сегодня в качестве абсолютных синонимов, то в нетерминологическом контексте они отличаются друг от друга компонентами лексических значений, которые необходимо определить для уточнения употребления данных лексем в речи. Актуальность обращения к заявленной паре слов обусловлена вопросом, который встает, например, перед журналистами: в каком случае лучше употребить слово доброволец, а в каком — волонтер. Для решения поставленной задачи предпринята попытка осветить историю формирования и развития семантической структуры слов доброволец и волонтер, а также выявить и описать отличительные смысловые признаки рассматриваемых лексем в современном русском языке. Исследование осуществляется главным образом на материале Национального корпуса русского языка. С помощью диаграмм частотности употребления слов в разные временные отрезки, по тематическим рубрикам текстов, в которых они встречаются, по их сочетаемости с прилагательными автор описывает семантические различия лексем доброволец и волонтер.

Ключевые слова: заимствования; синонимы; семантические отношения; компонент значения; корпусная лингвистика.

К числу активных процессов современного русского языка, неоднократно описанных лингвистами в его генезисе и развитии, относят заметную интенсификацию процесса заимствования и активизацию употребле-

2. Слова доброволец и волонтер в юридическом контексте

Интерес к рассматриваемой паре слов с особенной силой обозначился в прошлом году, который, согласно указу Президента Российской Федерации (от 06.12.2017, № 583), был назван в России Годом добровольца (волонтера). В таком контексте слова доброволец и волонтер выступают в качестве синонимов, поскольку они заменяют друг друга в одном словосочетании. Такое употребление лексем последовательно отмечается в языке документов. Сравним, например, название указа «Об установлении Дня добровольца (волонтера)» (от 27.11.2017, № 572) и федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам добровольчества (волонтерства)» (от 05.02.2018, № 15-ФЗ).

В текстах указов и законов слова доброволец и волонтер выступают в качестве абсолютных синонимов, то есть слов, которые полностью со-

1 Об отношениях семантического партнерства между словами доброволец и волонтер

впадают друг с другом по значению и сфере употребления. При этом взгляду на данные слова как на абсолютные синонимы может способствовать тот факт, что лексема волонтер не имеет понятной каждому носителю русского языка внутренней формы. Так же организованы, например, пары синонимов орфография — правописание, мизантроп — человеконенавистник и др.

В паре доброволец — волонтер оба слова имеют один индоевропейский корень *-ю1-, который выражает идею самостоятельности в чем-либо, в совершении каких-либо действий. Однако волонтер — слово, заимствованное из французского языка, которое в свою очередь восходит к латинскому языку (ср. volens-nolens ‘волей-неволей; хочешь — не хочешь’), доброволец — лексема славянского происхождения, имеющая словообразовательный признак старославянизма (сложное слово с первой частью добро-). Именно такая разница в степени «прочитываемости» внутренней формы позволяет функционировать добровольцу и волонтеру в языке документов в качестве абсолютных синонимов.

Таким образом, можно говорить о том, что мы имеем дело с двумя типами контекстов, в которых употребляются слова доброволец и волонтер: контекст терминологический (законодательный) и нетерминологический (обыденный). В первом случае эти слова выступают в качестве абсолютных (полных) синонимов, во втором — как неполные (неабсолютные) синонимы — слова, которые отличаются друг от друга компонентами значения.

Слов, функционирующих в русском национальном языке в таких двух смыслах, законодательном и житейском, много: ср. убытки, ущерб, потери, вред, оскорбление и др., при этом понятийные категории, стоящие за нетерминологическими (неюридическими) употреблениями слов, со-

3. Национальный корпус русского язык как источник и инструмент лингвистических исследований

Рассмотрим примеры использования слов доброволец и волонтер, зафиксированные в Национальном корпусе русского языка (далее — НКРЯ), с целью установить характер смысловых отношений между этими лексемами в неюридическом контексте.

Обращение к НКРЯ как к источнику языкового материала обусловлено несколькими причинами. Во-первых, в настоящее время НКРЯ насчитывает более 200 млн словоупотреблений и включает в себя тексты с начала XVIII века по настоящее время, причем тексты второй половины XX — начала XXI веков представлены в нем наиболее подробно и разнообразно.

Кроме того, НКРЯ дает нам информацию о степени частотности слова в русском языке. По данным основного, устного и газетного корпусов, слово доброволец употребляется в среднем в четыре раза чаще, чем заимствование волонтер. Вместе с тем значительное превышение частотности употребления лексемы доброволец характерно не для всех этапов истории русского языка.

4. История слова волонтер в русском языке

Заимствованное из французского языка слово волонтер, согласно диаграммам, выстраиваемым в НКРЯ, употребляется в русском языке на протяжении XIX—XX и начала XXI веков с пиком популярности его использования в 30—40-е и 50-е годы XIX века, 90-е годы XX века и особенно — в начале XXI века.

Согласно историческим словарям, слово волонтер впервые фиксируется в русском языке на рубеже XVII—XVIП веков. В Словаре XVIП века

Приведем первые фиксации слова волонтер в НКРЯ: Ныне совсем другое: ныне француз или гипшанец служит волонтером в русской армии единственно из чести; дерется храбро и умирает: вот славолюбие! (Н. М. Карамзин. Письма русского путешественника, 1793) или Я с твоим батюшкой служил вместе, когда он ещё был генерал-адъютантом у фельдмаршала Голицына, а у нас во второй армии волонтёром на короткое время, а я был прапорщиком (А. В. Дуров. Письмо П. А. Вяземскому, 1817).

Итак, слово волонтер в русле заимствований эпохи Петра I появилось в русском языке в военном значении для именования солдат, которые несут службу особым образом: служит при войске «из своей охоты» и «на своем иждивении». Во французском языке значение ‘тот, кто добровольно предлагает свою службу’ у слова волонтер фиксируется раньше, с конца XVI века.

вом и стала лексема волонтер. Таким образом, причины востребованности данного слова русским языком были, вероятно, различными в разные эпохи. В XVIII веке оно, осваиваясь русским языком, пришло на то место в лексической системе, которое покидает слово охотник, утратившее военное значение и развивающее новое, промысловое значение, прочно закрепляющееся за ним.

5. История слова доброволец в русском языке

Для слова доброволец диаграмма, выстраиваемая НКРЯ, фиксирует конкретную начальную точку в истории его употребления — 1880 год.

Пик употребления слова доброволец приходится на конец 20-х — начало 30-х годов ХХ века, время Первой мировой и Гражданской войн в России. Годы Великой Отечественной войны — вторая вершина востребованности этого слова, которая на протяжении второй половины ХХ и начала XXI веков остается примерно в тех же пределах.

6. Типы контекстов употребления слов доброволец и волонтер

Рассмотрев историю появления и причины популярности описываемых лексем в разные временные отрезки, поставим вопрос о том, как часто слова волонтер и доброволец употребляются в современном русском языке, во-первых, в одном контексте в качестве соотносимых, тождественных по смыслу единиц, во-вторых, в разных контекстах, отражающих их отличные смысловые оттенки. Контекстов первого типа в НКРЯ удалось обнаружить шесть, их можно распределить по трем группам.

В примерах первой группы слова волонтер и доброволец выполняют роль приложения: Отряд сборный, пристроиться к нему не стоило никакого труда. Волонтеры-добровольцы! Да еще со своим оружием! ( Р. Штильмарк. Наследник из Калькутты, 1950—1951) и Зажигая «Луч надежды», авторы проекта взялись доказать, что таким детям, по-особому переживающим беды и невзгоды ближних, самим под силу стать добровольцами-волонтерами, сеять разумное, доброе, вечное (М. Киосе, А. Михайлов. Клад обрядчика Леснухи // Нефтяник (Пермь), 2003.07.22).

В контекстах второго типа слова волонтер и доброволец используются в функции взаимозамещения при обозначении одного и того же явления, благодаря которой синонимы помогают избежать повторения, речевого однообразия: Нынче, когда у нас больше 900 волонтеров, я понимаю, что быть добровольцем — естественная потребность человека (Е. Вольгуст. Eacky unbm zycdl «Творя добро и справедливость» // Петербургский Час пик, 2003.09.17) и Русские добровольцы заплатили за эту победу дорогой ценой: из 72 волонтеров погибли в бою 34, т. е. почти половина (Русские в Бандерах // Солдат удачи, 2003.03.12).

Третью группу представляют случаи, когда слова волонтер и доброволец выполняют функцию уточнения: Две особенности отличают его: он доброволец, волонтёр, его не пугали, не заставляли, он сам по себе доносит, стращать его не надо (В. Гроссман. Все течет, 1955—1963 // Октябрь, 1989).

Подавляющее большинство употреблений рассматриваемых слов свидетельствует о том, что наличие синонимической пары доброволец — волонтер отражает потребность человека найти в уже известных реалиях новые признаки и обозначить их с помощью разных лексем.

7. Смысловые оттенки слов доброволец и волонтер в современном русском языке

В конце ХХ века труд, который направлен на достижение социально значимых целей, на решение проблем общества и осуществляется людьми на безвозмездной основе, получил официальное закрепление. Так, в январе 2001 года была принята Всемирная Декларация Добровольчества (The Universal Declaration on Volunteering), а 2001 год был объявлен Международным годом добровольцев (International Year of Volunteers). Обратим внимание на перевод англ. volunteering и volunteers как добровольчество и доброволец, без дублирования иностранного по происхождению слова волонтер.

Вместе с тем институт добровольчества-волонтерства в России формировался по большей части под европейским и американским влиянием,

и в результате люди, следующие гуманным идеалам человечества и участвующие в оказании безвозмездной помощи, все чаще начинают называться волонтерами. В этом отражается закономерность приобщения носителей русского языка к интернациональным терминологическим системам, чаще в таких областях, как экономика, финансы, спорт, мода, журналистика и др.

Этот неязыковой, экстралингвистический фактор, вернувший слово волонтер на рубеже веков в русский язык на новом витке истории, поддерживается еще и самой системой русского языка, в которой волонтер и доброволец формируют свои портреты. Слово доброволец и его одно-коренные добровольный, добровольческий, добровольно, функционируя в русском языке последовательно, примерно на одном уровне частотности с 30-х годов ХХ века, сложили свой, во многом военизированный, портрет, который плохо соотносится с новой невоенной реалией, поэтому для ее номинации используется другое слово — волонтер.

О военизированности как важном компоненте смысловой стороны слова доброволец свидетельствуют определяемые по НКРЯ тематические рубрики, типичные для употребления этой лексемы в сравнении с использованием лексемы волонтер. В текстах на русском языке, объединенных темой «Армия и вооруженные конфликты», частотным является слово доброволец, а не волонтер — 10 % к 3 %. Напротив, в рубрике «Спорт» в 3 раза чаще фиксируется слово волонтер, а в разделе «Путешествия» встречается только эта лексема.

Показательным для выводов о важных компонентах значений рассматриваемых слов является следующий контекст, который датируется временем начала вхождения слова волонтер не в военном значении в наш активный словарный запас: А в Саратове девушка оказалась как волонтёр, то есть гуманитарный доброволец американского Корпуса Мира (кому охота, проверьте — на углу улиц Мичурина и Радищева находится) (А. Слаповский. Международная любовь, 1999).

В данном случае волонтер в конструкции с пояснительным союзом то есть объясняется через слово доброволец с указанием, как представляется, признаков, которые эти явления и отличают: обращенный к человеческой личности, к правам и интересам человека — гуманитарный и ориентированный территориально — американский Корпус Мира.

Анализ валентности лексем доброволец и волонтер также помогает выявить отличающие их смысловые компоненты. Так, согласно данным НКРЯ, только существительное доброволец сочетается с прилагательными принудительный и испытуемый, но только субстантив волонтер употребляется с адъективами спортивный и специальный.

В смысловой организации лексемы доброволец, таким образом, есть компонент ‘опасность, риск, тяжелые переживания, трудности, невзгоды’. В значении слова волонтер важен компонент специализации человека: употребительны словосочетания спортивный волонтер, культурный волонтер, событийный волонтер и т. д.

Кроме того, следует учитывать, что область приложения сил человека по-разному обозначается грамматически. В случае со словом волонтер — это или прилагательное (спортивный волонтер), или существительное, называющее сферу деятельности в родительном падеже (волонтер спорта). Для существительного доброволец типична конструкция с инфинитивом, где изучаемая лексема является зависимым от глагола словом: добровольцам дать деньги на благое дело, добровольцем идти на кухню, добровольцу отложить прыжок и т. п.

Вместе с тем, как кажется, в практике употребления данных слов наблюдается все-таки некоторая растерянность. Сравним почти симметричные названия и описания двух конкурсов, в которых при схожем замысле и выбранной сочетаемости (со словом инициатива) варьируют данные языковые единицы: Конкурс лучших волонтерских инициатив «Доброволец России — 2019» и Конкурс культурных инициатив добровольцев, объявленный движением «Волонтеры культуры».

Наличие в русском языке синонимической пары доброволец / волонтер отражает потребность человека искать в уже известных реалиях новые оттенки смысла. Оба слова, начавшие жизнь в русском языке с военным значением, в ХХ веке перешли в иную сферу употребления. В результате возникает необходимость выявления и описания особенностей семантической организации слов доброволец и волонтер. Сделать это представляется возможным, среди прочего, с опорой на материал НКРЯ. Самыми отчетливыми, проверяемыми разными методами, отличительными смысловыми компонентами являются семы ‘связанный с опасностью, трудностями’ для лексемы доброволец и ‘связанный с определенной сферой деятельности’ и ‘интернациональность слова’ для слова волонтер.

Источники и ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

1. Кузнецов, 2000 — Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред. С. А. Кузнецов. — Санкт-Петербург : Норинт, 2000. — 1536 с.

2. Прямой эфир. — Режим доступа : https://www.1tv.ru/news/2017-12-06/337471-2018_god_v_шssи_ob_yavbn_godom_dobшvoltsa_i_volontera.

3. СлРЯ — Словарь русского языка : в 4-х т. / под ред. А. П. Евгеньевой. — Москва : Русский язык ; Полиграфресурсы, 1999.

4. СлРЯ XI—XVII — Словарь русского языка XI—XVII вв. / гл. ред. С. Г. Бархударов и др. — Москва : Наука, 1975—2008.

5. СлРЯ XVIII — Словарь русского языка XVIII века / гл. ред. Ю. С. Сорокин. — Ленинград : Наука, 1988. — Выпуск 4. — 256 с.

6. Срезневский — Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам : в 3 т. / И. И. Срезневский. — Санкт-Петербург : Тип. Имп. Акад. Наук, 1893—1912.

7. ССРЛЯ — Словарь современного русского литературного языка : в 17 т. — Москва ; Ленинград : Изд. А Н СССР, 1950—1965.

8. Черных — Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка : в 2 т. / П. Я. Черных. — Москва : Русский язык, 1999.

9. Catach, 2014 — Laurent Catach Le Petit R. Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue française, nouvelle édition millésime 201é / Laurent Le Petit R. Catach. — Paris : Dictionnaires Le Robert, 2014. — 2837 p.

10. Fox, 2014 — Fox С. Longman Dictionary of Contemporary English / С. Fox. — London : Pearson Education, 2014. — 2224 р.

1. Апресян Ю. Д. Избранные труды. Т. 1. Лексическая семантика / Ю. Д. Апресян. — Москва : Школа «Языки русской культуры», 1995. — 768 с.

2. Апресян Ю. Д. Исследования по семантике и лексикографии. Т. 1 : Пардигмати-ка / Ю. Д. Апресян. — Москва : Языки славянской культуры, 2009. — 568 с.

3. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста : теория и практика / А. Н. Баранова. — Москва : Флинта : Наука, 2007. — 592 с.

4. Белов В. А. Реализация теоретических подходов к синонимии в методике русского языка / В. А. Белов // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. — 2018. — № 1 (170). — С. 96—101.

5. Крысин Л. П. Языковое заимствование : взаимодействие внутренних и внешних факторов (на материале русского языка современности) / Л. П. Крысина // Русистика сегодня. — 1995. — № 1. — С. 57—65.

6. Крысин Л. А. Иноязычное слово в контексте современной общественной жизни / Л. А. Крысин // Русский язык конца ХХ столетия (1985—1995) / отв. ред. Е. А. Земская. — Москва : Языки русской культуры, 1996. — С. 142—161.

l. Крысин Л. П. Лексическое заимствование и калькирование в русском языке последних десятилетий / Л. П. Крысин // Вопросы языкознания. — 2002. — № 6. — С. 27—34.

8. Плунгян В. А. Корпус как инструмент и как идеология : о некоторых уроках современной корпусной лингвистики / В. А. Плунгян // Русский язык в научном освещении. — 2008. — № 2

. — С. 7—20.

10. Современный русский язык : активные процессы на рубеже ХХ—XXI веков / Л. П. Крысин, М. Я. Гловинская, Е. И. Голанова, О. П. Ермакова. — Москва : Языки славянской культуры, 2008. — 711 с.

11. Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики / Д. Н. Шмелев. — Москва : ЛЕНАНД, 2017. — 280 с.

The observations on the meaning and use of the words dobrovolets and volunteer in the Russian language in different historical periods in legal and non-legal contexts are presented in the article. It is shown that if in the language of documents these words act today as absolute synonyms, then in a non-terminological context they differ from each other by the components of lexical meanings, which must be determined to clarify the use of these lexical units in speech. The relevance of addressing the stated pair of words is due to a question that arises, for example, to reporters: in which case it is better to use the word dobrovolets, and in which – volunteer. To solve this problem, an attempt was made to highlight the history of the formation and development of the semantic structure of the words dobrovolets and volunteer, as well as to identify and describe the distinctive semantic features of the considered lexemes in modern Russian language. The study is carried out mainly on the basis of the Russian National Corpus. Using frequency diagrams of the use of words at different time intervals, on the thematic sections of the texts in which they are found, according to their compatibility with adjectives, the author describes the semantic differences of the lexical units of dobrovolets and volunteer.

Key words: borrowing; synonyms; semantic relationships; meaning component; corpus linguistics.

Catach, 2014 —Catach, L. Le P. R. (2014). Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue française, nouvelle édition millésime 201é. Paris: Dictionnaires Le Robert. Chernykh — Chernykh, P. Ya. (1999). Istoriko-etimologicheskiy slovar’ sovremennogo russk-

ogo yazyka: v 2 t. Moskva: Russkiy yazyk. ( In Russ.). Fox, 2014 — Fox, S. (2014). Longman Dictionary of Contemporary English. London: Pearson Education.

Kuznetsov, S. A. (2000). Bolshoy tolkovyy slovar’ russkogoyazyka. Sankt-Peterburg: Norint. ( In Russ.). ( In Russ.).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Pryamoy efir. Available at: https://www.1tv.ru/news/2017-12-06/337471-2018_god_v_ros-

sii_ob_yavlen_godom_dobrovoltsa_i_volontera. ( In Russ.). SlRYa — Evgenyeva, A. P. (ed.) (1999). Slovar’ russkogo yazyka: v 4-kh t. Moskva: Russkiy yazyk; Poligrafresursy. ( In Russ.).

SlRYa XVIII — Sorokin, Yu. S. (ed.) (1988). Slovar’ russkogo yazyka XVIII veka, 4. Leningrad: Nauka. ( In Russ.).

Sreznevskiy — Sreznevskiy, I. I. (1893—1912). Materialy dlya slovarya drevnerusskogo yazyka po pismennym pamyatnikam: v 3 t. Sankt-Peterburg: Tip. Imp. Akad. Nauk. ( In Russ.).

SSRLYa — Slovar’ sovremennogo russkogo literaturnogo yazyka: v 17 t. (1950—1965). Moskva; Leningrad: Izd. A N SSSR. ( In Russ.).

Apresyan, Yu. D. (1995). Izbrannyye Trudy, 1. Leksicheskaya semantika. Moskva: Shkola «Yazyki russkoy kultury». ( In Russ.).

Apresyan, Yu. D. (2009). Issledovaniyapo semantike i leksikografii, 1: Pardigmatika. Moskva: Yazyki slavyanskoy kultury. ( In Russ.).

Baranov, A. N. (2007). Lingvisticheskaya ekspertiza teksta: teoriya ipraktika. Moskva: Flinta: Nauka. ( In Russ.).

Belov, V. A. (2018). Realizatsiya teoreticheskikh podkhodov k sinonimii v metodike russkogo yazyka. Uchenyye zapiski Petrozavodskogo gosudarstvennogo universite-ta, 1 (170): 96—101. ( In Russ.).

Krysin, L. A. (1995). Yazykovoye zaimstvovaniye: vzaimodeystviye vnutrennikh i vneshnikh faktorov (na materiale russkogo yazyka sovremennosti). Rusistika segodnya, 1: 57—65. ( In Russ.).

Krysin, L. A. (1996). Inoyazychnoye slovo v kontekste sovremennoy obshchestvennoy zhizni.

In: Russkiy yazyk kontsa XX stoletiya (1985—1995). Moskva: Yazyki russkoy kultury. 142—161. ( In Russ.).

Krysin, L. A. (2002). Leksicheskoye zaimstvovaniye i kalkirovaniye v russkom yazyke po-slednikh desyatiletiy. Voprosy yazykoznaniya, 6: 27—34. ( In Russ.).

Krysin, L. P., Glovinskaya, M. Ya., Golanova, E. I., Ermakova, O. P. (2008). Sovremennyy russkiy yazyk: aktivnyye protsessy na rubezhe XX—XXI vekov. Moskva: Yazyki slavyanskoy kultury. ( In Russ.).

Plungyan, V. A. (2008). Korpus kak instrument i kak ideologiya: o nekotorykh urokakh sovremennoy korpusnoy lingvistiki. Russkiy yazyk v nauchnom osveshchenii, 2

: 7—20. ( In Russ.).

Safonova, Yu. A. (2018). Dobrovolets i volonter: semanticheskiye partnery ili konkurenty.

Shmelev, D. N. (2017). Problemy semanticheskogo analizaleksiki. Moskva: LENAND. ( In Russ.).

Существительное, одушевлённое, мужской род, 2-е склонение (тип склонения 1a по классификации А. А. Зализняка).

Происходит от лат.  «добровольный, действующий по своей воле», далее из  «воля, желание, хотение», далее из  «хотеть, желать» (восходит к праиндоевр. *wel-/*wol- «нравиться»). Русск. волонтёр — с начала XVIII века, заимств. через франц. ; также в стар. формах волентир (Шафиров), волунтер (Петр I). Использованы данные словаря М. Фасмера. См. Список литературы.

Светлана Остапенко

Эксперт по предмету «Русский язык»

преподавательский стаж — 10 лет

Семантический потенциал слов «доброволец» и «волонтер» в толковых словарях ХХ века

Как известно, слово с точки зрения лексикологии представляет собой определенную семантическую структуру, в которой есть иерархия сем – отдельных компонентов семантики. Однако специалисты в области лексикологии отмечают, что слово, помимо семантики, характеризуется еще и семантическим потенциалом, который составляет важное качество его семантического «поля».

Семантический потенциал слова можно охарактеризовать как потенциальное свойство семантики слова, проявляющееся в стремлении к расширению или сужению круга значений.

В результате семантика слова оказывается не статичной величиной, неизменной во времени, а неким подвижным целым, которое способно к изменению, трансформацию в результате расширения (или сужения) семантического потенциала.

Рассмотрение семантического потенциала слов является важным аспектом изучения семантики, поэтому продуктивнее всего обращаться к семантическому потенциалу лексем, которые являются частью актуального словаря, но при этом имеют давнюю историю употребления. Так, слова «доброволец» и «волонтер», которые функционируют в современном языке практически как синонимичные номинации, имею собственную историю употребления в практике коммуникации.

В первой половине ХХ века в отечественных толковых словарях (словарь под редакцией Д. Н Ушакова, Большой академический словарь) зафиксированы оба слова – «доброволец» и «волонтер». Примечательно, что в трактовке их значения авторы словарных статей отталкиваются от милитарной семантики. Так, доброволец – человек, по своему желанию поступивший на военную службу, волонтер – человек, добровольно поступивший на военную службу; доброволец. При этом разграничение слов «доброволец» и «волонтер» в этих словарях происходит в функционально-стилистическом аспекте. Так, слово «волонтер» в значении «доброволец в армии» употребляется с пометой «устаревшее» и относится к пассивной лексике.

«Семантический потенциал слов «доброволец» и «волонтер» и их функционирование в русском языке XXI в.» 👇

В послевоенном словаре под редакцией С. И. Ожегова значение слова «доброволец» расширяется. Доброволец – это не просто человек, по собственному желанию участвующий в военных действиях или проходящий военную службу, но в целом человек, добровольно занимающийся каким-либо видом деятельности. Трактуя слово «волонтер», С. И. Ожегов дает его значение через слово «доброволец»: волонтер – то же, что доброволец. Словари начала XXI века в целом дают значение этих лексем в том же аспекте, что и словарь С. И. Ожегова.

При этом следует учитывать и коннотативные аспекты значения слов. Так, слово «доброволец» в сознании носителей языка обладает положительной семантикой. Обычно слово «доброволец» ассоциируется с человеком, который не просто берет на себя добровольное исполнение каких-либо обязанностей, но и участвует в сложной, трудной, требующей большой ответственности работе. Особую роль играет и этимология: доброволец – человек «доброй воли», где семантика слова «добро» также связана с положительными коннотациями.

Таким образом, анализируя трактовки слов «доброволец» и «волонтер» в словарях ХХ века, можно прийти к нескольким выводам:

Функционирование слов «доброволец» и «волонтер» в русском языке XXI в.

В начале века толковые словари русского языка фиксируют изменения в семантике и употреблении слов «волонтер» и «доброволец»:

Таким образом, семантический потенциал слов «доброволец» и «волонтер». Их функционирование на современном этапе показывает, что первоначальное значение с «милитарным» компонентом смысла уступило место второму («гражданскому») пониманию лексем.

Находи статьи и создавай свой список литературы по ГОСТу

Поиск по теме

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *