на что еще могут рассчитывать волонтеры

Особый статус и множество выплат: на что еще могут рассчитывать добровольцы

специальная военная операция на украине

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

общество, донецк, сво, спецоперация, социальные выплаты, республика крым, деньги, земля, защита, днр, лнр, ситуация в днр и лнр

Специальная военная операция на Украине, Общество, Донецк, СВО, Спецоперация, Социальные выплаты, Республика Крым, Деньги, Земля, Защита, ДНР, ЛНР, Ситуация в ДНР и ЛНР

Служба, снабжение и медпомощь

Желающий записаться в добровольцы должен обратиться в военкомат. Там учтут множество обстоятельств — от психологического и физического здоровья до мотивации.

Преимущество — у тех, кто прошел военную службу и обладает нужными военно-учетными специальностями.

Контракт не подпишут с тем, у кого проблемы с законом: например, человек находится под предварительным следствием или есть судимость.

Если все в порядке, оформляют документы. Договор можно прервать досрочно. При желании его продлить на отдых дадут 15 дней.

Формой, оружием и техникой обеспечивают в воинской части. Там же все обновят по мере износа.

А вот медпопощь допустимо получать за пределами части. Добровольцы могут рассчитывать на дополнительную медстраховку, помимо ОМС. А именно: изготовление и ремонт зубных протезов, обеспечение лекарствами и медизделиями, медико-психологическую реабилитацию до 30 дней.

Денежные компенсации добровольцу и родным

Кроме того, предусмотрено право на статус ветерана боевых действий. Это опять же решается через военкомат по месту жительства. Если документы утрачены, там и с этим помогут.

К слову, контракт — не повод для увольнения с основного рабочего места. Причем период участия в СВО зачтут в страховом стаже в двойном размере.

Минимальное ежемесячное денежное довольствие рядового — 195 тысяч рублей. У командира взвода — 225 тысяч, командира батальона — 243 тысячи. Есть надбавки за выслугу лет. Все это не облагается налогом. От НДФЛ на срок действия контракта освобождены также все члены семьи.

Если контрактник из-за ранения потерял боеспособность, выплачивают два миллиона. А за гибель членам семьи — три миллиона.

Начисляют еще ежемесячную компенсацию — за инвалидность из-за травмы. Согласно закону № 306-ФЗ, инвалиду I группы — 14 тысяч рублей, II группы — семь тысяч, III группы — 2800.

Предусмотрено также обязательное государственное страхование жизни и здоровья, действующее не только в зоне СВО или на территории воинской части, но и в течение года после завершения службы. При инвалидности или гибели во время выполнения боевых задач военнослужащий или его родные получат страховую выплату.

При ранении сумма зависит от травмы. Тяжелое увечье — около 300 тысяч, легкое — порядка 70 тысяч. Перечень утвержден в 1998 году постановлением правительства № 855. За гибель — почти три миллиона.

Дополнительно — президентская выплата. Согласно указу № 98, который вступил в силу в марте 2022-го, бойцам, получившим ранение, травму, контузию в зоне СВО, полагаются три миллиона рублей. В случае смерти — пять миллионов. Это отдельно, не связано с другими социальными пособиями. И тоже не облагается налогом.

Социальная защита

Статус ветерана боевых действий дает много льгот. В частности:

У военных пенсионеров такие льготы:

Также можно получить земельный участок, но пока только на региональном уровне. Например, с апреля — в Крыму. При этом воду и свет к наделам проведут за бюджетные средства. На это регион уже выделил 240 миллионов рублей.


НА ЧТО ЕЩЕ МОГУТ РАССЧИТЫВАТЬ ВОЛОНТЕРЫ

Челябинская область ввела новые меры поддержки для участников спецоперации

Поддержка семей

Родным погибшего обязаны помочь с похоронами. При потере кормильца полагается пенсия.

Запрещено выселять из ведомственного жилья — если не предоставят альтернативу. Предусмотрено право на улучшение жилищных условий. Компенсируют и расходы на коммунальные платежи.

На уровне регионов — дополнительные льготы. С марта в Москве для детей участников СВО бесплатны питание в школах и техникумах, секции и кружки, детские сады — и без очереди.

Помогают в столице и с поиском работы, оформлением выплат. Оказывают психологическую поддержку.

По поручению президента на федеральном уровне уже в этом году должен заработать специальный государственный фонд адресной помощи ветеранам спецоперации и семьям погибших бойцов. Обещают индивидуальное сопровождение, комплексную социальную, медицинскую и психологическую поддержку. Отделения откроются в каждом регионе.


НА ЧТО ЕЩЕ МОГУТ РАССЧИТЫВАТЬ ВОЛОНТЕРЫ

Фонд помощи ветеранам СВО будет координировать предоставление медпомощи

Шеренга замерла в ожидании команды. Ноги чуть согнуты, приклад автомата прижат к плечу, глаз сосредоточенно смотрит в прицел — так начинается утренняя тренировка. Патронов не жалеют — каждый день на полигонах остается более четырех тысяч стреляных гильз и снарядов.

“Если чувствуем, что боец не вполне готов, отправляем на дополнительные занятия. Впрочем, совсем “зеленых” тут практически нет. В основном приезжают люди с боевым опытом, ранее служившие в армии или умеющие обращаться с оружием”, — объясняет инструктор Айбек.

Его заглушают одиночные автоматные выстрелы, чередующиеся с короткими очередями — добровольцы отрабатывают стрельбу стоя, сидя на одном колене и лежа. После каждого упражнения — имитация быстрой смены магазина и беглый осмотр по сторонам.

“Когда группа идет в бой, каждый боец кроме самого себя должен контролировать еще и партнеров с правого и левого флангов, — продолжает Айбек. — Мы стараемся, чтобы парни узнали друг друга получше, научились работать в команде, ведь на фронте боевой товарищ ближе родного брата”.

На соседнем полигоне стучат пулеметы и разрываются “морковки” от РПГ. Чуть поодаль, пристроившись на небольшом холме, тренируются снайперы. Палящее солнце и 42-градусная жара не помеха — по словам бойцов, экстремальные климатические условия только закаляют характер и помогают быстрее адаптироваться к тяготам окопной жизни.

Занятия продолжаются до обеда. Затем оружие меняют на тетрадку с ручкой. Изучают топографию, основы ведения боя в городе и в лесу, инженерное и саперное дело, тактическую медицину.

“Конечно, за две недели сделать гражданского крутым спецназовцем невозможно, но научить основам реально, — говорит инструктор Шамхан. — А также подготовить морально, ведь главное в бою — это дух”.

В конце дня все возвращаются в палаточный городок, принимают душ, ужинают. Вечера коротают за разговорами, чтением книг или просмотром фильмов — пользоваться интернетом и сотовой связью запрещено. Впрочем, допоздна никто не засиживается, в шесть утра надо снова быть на ногах. И так каждый день.

Российский университет спецназа создали в Чечне в 2013-м по поручению главы республики Рамзана Кадырова.

“Местность выбрали неслучайно, — рассказывает первый заместитель начальника РУСа Дмитрий Пилипенко. — Под Гудермесом очень разнообразный рельеф: леса, поля, реки, холмы и горы. Это позволило оборудовать тренировочные площадки так, чтобы никто никому не мешал. Кроме того, здесь особенная роза ветров, поэтому без проблем можно готовить гражданских и военных парашютистов”.

Инструкторов подбирали из действующих сотрудников спецподразделений. И прежде чем приступить к работе — годовые курсы.

“Чтобы эффективно преподавать, необходимо всегда быть в форме, поэтому после занятий с добровольцами мы тренируемся сами, — отмечает инструктор по огневой подготовке Имамали с позывным Гроза. — Упражнения выполняем, как положено, в полной экипировке. Соревнуемся на скорость и точность”.

Он сегодня выступает в роли наставника. Зарядив “Глоки” и построившись в шеренгу, бойцы по его команде открывают шквальный огонь. Стреляют с разной дистанции и под разными углами по движущимся и стоячим мишеням. Резко выхватывая оружие из кобуры и навскидку.

“Не думайте, что мы умеем только это, — улыбается Имамали. — Штурмовой альпинизм, высадка из вертолета, оказание первой медицинской помощи — всеми специальностями, что здесь есть, мы обязаны владеть”.

Автоматчики, пулеметчики, гранатометчики, снайперы, санинструкторы — каждому надо не только изучить тактику, но и постоянно ее совершенствовать. Ведь военные технологии не стоят на месте.

“Исходя из обстановки на Украине, мы разработали шесть новых программ, — добавляет Пилипенко. — По ним сейчас тренируются добровольцы и бойцы спецподразделений, прибывшие на ротацию. Раскрывать подробности не могу, но поверьте: учебные пособия основаны на реальных ситуациях”.

“Приготовиться, время пошло”, — произносит поджарый военный в темных очках с секундомером в руке. Бойцы быстро отбегают от стены здания, ловко скидывают со спины черный штатив и резким движением втыкают его в землю. Спустя пару секунд тренога превращается в оружие с угрожающе направленным в небо стволом.

“Это офицеры чеченской Росгвардии, недавно вернувшиеся из очередной командировки на Украину, совершенствуют навык стрельбы из АГС-17 и АГС-30, — объясняет инструктор Владимир. — По российским законам доступ к этому типу гранатомета есть лишь у военных, поэтому добровольцы пользоваться им не могут”.

По легенде противник удерживает высоту на холме в полутора километрах от города. Нужно незаметно занять выгодную позицию, установить орудие, рассчитать координаты и запустить гранату по навесной, или, как говорят специалисты, мортирной траектории. Затем быстро ретироваться. На все не более 30 секунд.

Участники импровизированного штурма говорят: задание хоть и сложное, но очень полезное. На некоторых участках фронта в Харьковской области, где местность довольно холмистая, пока позиционные бои. И основная нагрузка — как раз на минометчиках с гранатометчиками.

По словам Пилипенко, интересуются РУСом спецподразделения из многих российских регионов.

“Они видели наших выпускников в деле и убедились в их боеспособности, — подчеркивает первый замначальника. — Также хотят приехать из Бразилии, Аргентины, Чили и Казахстана — те, с кем мы пересекались на соревнованиях среди спецназовцев. Например, в Иордании в 2015-м наша команда впервые победила”.

Международные состязания не раз проводили и в Гудермесе. От зарубежных они отличались тем, что все упражнения воспроизводили реальные боевые эпизоды.

“Рейд на багги” моделировал одну из операций в Сирии, — приводит пример автор программ Пилипенко. — В задании “Освобождение заложников” условия полностью соответствовали событиям в Норд-Осте и Беслане. Участникам приходилось много думать, выявлять слабые стороны противника, искать лазейки. Проверяли не только стрелковую подготовку, но и морально-волевые качества, что порой гораздо важнее”.

В ближайшие месяцы в РУСе откроют еще несколько учебных полигонов. Это существенно расширит список направлений и, вероятно, увеличит поток желающих пройти подготовку. Сюда хотят попасть выходцы из стран СНГ, имеющие российское гражданство. Так, группа добровольцев, приехавших из Казахстана и Таджикистана, отправится на фронт уже в ближайшие дни.

“Зазывал в армию, но сам там не был”

“Выстрел!” — громко произносит боец с гранатометом на плече. Сослуживцы надевают наушники, и тишину полигона разрывает оглушительный грохот. Десятки автомобильных шин разлетаются в разные стороны — цель уничтожена. Стрелок вежливо благодарит инструктора за помощь и возвращается в строй.


НА ЧТО ЕЩЕ МОГУТ РАССЧИТЫВАТЬ ВОЛОНТЕРЫ

Доброволец стреляет из ручного противотанкового гранатомета РПГ-7 на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Инструктор проводит занятие с добровольцем по стрельбе из ручного противотанкового гранатомета РПГ-7 на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Занятие с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Интеллигентному “новобранцу” с позывным Препод 43 года. Два высших образования. Сюда приехал из закрытого челябинского городка Озерск.

“Всю жизнь проработал в сфере IT, — непроизвольно вздрагивая от тренировочных выстрелов, рассказывает уралец. — Несколько лет назад начал преподавать студентам колледжа. Отсюда и позывной”.

Отправиться на Украину решил еще в конце февраля, но не мог бросить детей в разгар учебного года. Сразу после выпускных экзаменов пришел в военкомат. Отказали. Зато в Российском университете спецназа (РУС) приняли без проблем.

“Я всегда старался прививать студентам любовь к родине, призывал парней идти в армию, но сам-то не служил, — объясняет он. — Теперь хочу показать это своим примером”.

Хотя боевого опыта нет, с оружием обращается довольно умело — как и многие уральцы, с детства увлекается охотой. Дома у него карабин “Сайга”. ” Конечно, это не то, но стрелять умею, — говорит новобранец. — Когда все закончится, вернусь в колледж”.

“Все равно лезем в окопы”

Препод — не единственный из айтишников. Его коллега Дмитрий, с усердием поражающий из АК-74 железные мишени на соседнем полигоне, тоже приехал в Гудермес неделю назад.

Комплекс зданий Российского университета спецназа в Гудермесе

Флаги Чеченской Республики и Российской Федерации на территории палаточного лагеря на базе Российского университета спецназа в Гудермесе

“На гражданке работал в одной московской IT-компании, — опустошив очередную обойму, рассказывает программист. — Государство сейчас дало нам множество привилегий, например ипотеку под низкие проценты. Вроде бы бери и зарабатывай, а мы лезем в окопы”.

В столице, кроме престижной работы, у Дмитрия остались жена и пять дочерей. Старшей — 24, младшей — 11. Супруга его решению не обрадовалась, но отговаривать не стала. Дети пока и вовсе ничего не знают.

“Может, это прозвучит пафосно, но я не могу оставаться в стороне, — продолжает он. — При этом к лагерю диких ура-патриотов себя не отношу и никакой ненависти к украинцам не испытываю”.

В армии также не служил. Но КМС по стрельбе. Правда, из пистолета.

“Принцип все равно один: целиться и плавно нажимать на спусковой крючок, а уж это я умею, — отмечает бывший спортсмен. – Да, пожалуй, это знает каждый, кто в детстве играл в войнушку. Понимаю, что тут далеко не игра, а там придется стрелять в живых людей”.

Инструктор на занятии по стрельбе из пистолета на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Инструктор по стрельбе из пистолета на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

“У меня есть опыт пулеметчика, снайпера и гранатометчика, — перечисляет невысокий коренастый мужчина с позывным Самурай. — Командовал и взводом, и разведгруппой. Могу водить БТР, БМП, Т-72. Даже подняться в воздух на Ми-8, только виражи крутить не научился”.

За плечами у Самурая шесть лет боевого опыта — в Афганистане и горячих точках постсоветского пространства. Одно ранение, две контузии. В середине девяностых, вдоволь нанюхавшись пороха, вернулся в родную Башкирию. Женился, построил ферму.

“Почему теперь стал добровольцем? — на долю секунды задумывается. — Очень просто: сейчас нам никак нельзя проиграть. Кроме того, на мой взгляд, у каждого мужчины рано или поздно должен возникнуть вопрос: чего я стою? Могу ли я защитить родину и семью?”

Впрочем, движут им не только философские мысли. Есть и вполне практичные: чем больше опытных военных на фронте, “тем быстрее все закончится и в конечном итоге погибнет меньше людей”. Как с этой, так и с той стороны.

Он единственный среди добровольцев выбрал специальность сапера. ” Установить мину я мог и раньше, а вот разминировать не приходилось, — признается боец. — В военном деле это одно из самых опасных занятий”. Оттого и желающих немного.

“Мне доводилось не только служить с украинцами, но и даже сидеть с ними в одном окопе, — добавляет Самурай. — К сожалению, сейчас мы оказались по разные стороны баррикад. Надеюсь, это все скоро закончится и наступит мир”.

Так же считает и другой доброволец из Поволжья — с позывным СВ. Сорок восемь лет, в родном Волжске неплохо зарабатывал, руководил национально-культурной армянской автономией, занимался общественной деятельностью. Первый боевой опыт получил совсем недавно — при штурме Мариуполя.

“Еще в 2014-м я возил гуманитарную помощь в Крым, а потом и в Донецк, — вспоминает он. — С тех пор регулярно следил за минскими переговорами и надеялся, что когда-нибудь обстрелы городов ДНР и ЛНР прекратятся. Но этого не произошло”.

В конце февраля он уехал на границу с ЛНР — хотел записаться в республиканскую армию. Не взяли.

“Я сразу поехал в Гудермес на подготовку, — объясняет он. — А потом в первую командировку. Мы стояли в Саханке, под Мариуполем. Сначала держали оборону, потом зачищали территорию. Когда там все завершилось, полк перекинули в Орехово (ЛНР). В зоне боевых действий в итоге я провел полтора месяца. Вроде бы свою миссию выполнил, можно спокойно ехать домой, но не могу. Там, в окопах — мои друзья”.

Пока он ждет ротации и проходит дополнительную подготовку. Посещает стрельбы, изучает тактику, осваивает снайперскую винтовку.


НА ЧТО ЕЩЕ МОГУТ РАССЧИТЫВАТЬ ВОЛОНТЕРЫ

Занятие по стрельбе из гранатомета АГС-30 с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Занятие по стрельбе из гранатомета АГС-30 с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова в Гудермесе

Доброволец в палаточном лагере на базе Российского университета спецназа в Гудермесе

Во вторую командировку скоро отправится и боец с позывным Булава. Он из Тольятти, где много лет проработал на местном химзаводе.

“Первый раз я побывал на фронте в 2015-м, в армии ЛНР, — говорит 37-летний автоматчик. — Почему? На Донбасскую землю пришла беда, и надо было помогать русскому брату. Мне надоело смотреть на убийства мирных с дивана и участвовать в баталиях лишь на просторах интернета. Хотел попробовать себя в деле”.

В армии не служил, а обучать добровольцев в ЛНР тогда не было ни времени, ни средств. Поэтому все постигал на практике. Благодаря более опытным товарищам вернулся целым и невредимым.

“Если сравнивать тогдашнее луганское ополчение с “Ахматом”, разница колоссальная, — считает боец. — Конечно, боевой дух одинаковый, но вот материальная база в Гудермесе гораздо богаче. Нас экипируют с ног до головы”.

“Не думал, что придется вернуться в Чечню в качестве добровольца, — признается боец с позывным Топаз. — Я ведь родился в Грозном и жил здесь во время первой чеченской кампании. Позднее перебрался в Железноводск”.

В Ставропольском крае окончил школу и колледж, затем устроился слесарем на местное предприятие. Обслуживал электрические подстанции по всему югу России, но с началом спецоперации решил сменить гаечный ключ на автомат.

“В военкомате был полный бардак, никто толком не мог ничего объяснить, — вспоминает Топаз. — Обратился в РУС. Спросили: служил ли в армии? — Нет. Думал, и здесь развернут, но пообещали меня обучить”.

Он тут две недели. Активно штудирует военную литературу, учится стрелять. Никаких иллюзий не испытывает. ” Я успел почувствовать, что такое война, и понимаю: это никакая не романтика, а лишь грязь и кровь. Но надо воевать”.

Родные Топаза были против, теперь смирились и всячески его поддерживают.

Совсем скоро он закончит подготовку. Курсы длятся две-три недели.

“Тут все условия, чтобы тренировать бойцов любого направления, готовим автоматчиков, пулеметчиков, гранатометчиков. С утра до вечера на занятиях. Потом экипируем с ног до головы. И они поедут дальше”, — поясняет инструктор Эйбек Албастов.

Речь идет о самых важных участках фронта. Туда из РУС отправляют каждую неделю. Четыре тысячи “выпускников” со всей России уже поучаствовали в освобождении Мариуполя, Северодонецка и других городов Донбасса.

Добровольцев отправляют в СВО уже в третий раз

— Нам просто пообещали, а мы людям поверили.

Глубокое чувство любви к Родине, а также желание помочь своей стране обернулось для казаков из Волгоградской области многочисленными проблемами. Преисполненные патриотизмом еще до объявления частичной мобилизации они отправились добровольцами в зону специальной военной операции. Однако вместо обещанных трех месяцев на линии соприкосновения и зарплаты в 200 с лишним тысяч рублей они прослужили полгода, а в качестве зарплаты получали по 15 000 в месяц.

В августе 2022 года, еще до объявления частичной мобилизации, казаки из Волгоградской области решили отправиться в зону специальной военной операции на Украине.

Ввиду службы добровольцев мы не можем называть их настоящие имена и показывать лица

— Я разместил в соцсетях призыв, люди откликнулись, — рассказал один из добровольцев Александр (имя изменено. — Прим. ред.). — Нас было около 25 человек. Собрали нам люди денег, мы сами себя одели, экипировали. Форму, обувь — всё сами купили. Мы просто казаки из разных городов. Приехали в пункт отбора в Волгоград, нам сказали, что можно только контракт заключить. Под мобилизацию основная масса по возрасту не попадала. Предложили контракт на 3 месяца. У нас почти все работали где-то. Кто-то на госслужбе, кто-то на заводе. Все написали заявление на отпуск за свой счет, чтобы рабочие места остались. На работе все нормально отреагировали, поддержали. Патриотизм пёр через край.

Из волгоградского пункта отбора казаков отправили в воинскую часть Камышина. На полигоне неподалеку проходило обучение добровольцев.

— Нам выдали демисезонную форму и отправили на полигон. Недели 2–3 нас там обучали. Инструкторы очень хорошие были. Затем нас вернули в часть. И сидели мы там дней 10, — вспоминает Александр. — Ну мы уже буянить начали — почему нас никуда не отправляют? Мы ходили даже в прокуратуру гарнизона жаловаться, что нас держат и не отправляют в зону СВО. Но суть в том, что к этому моменту мы еще ничего не подписали. Документов не было никаких. Нам привезли пустые контракты, мы их сами заполнили. Я собрал все документы и пошел в штаб. Меня отправили в делопроизводство. Там какой-то сидел молодой человек без знаков различия. Он всё это подписал, поставил печати и раздал контракты. Мол, мы теперь контрактники. Там всё прописано — 3 месяца, все дела.

Добровольцев прикомандировали к воинской части в Камышине

Но и после этого уже контрактных военнослужащих не отправили на линию соприкосновения с Украиной. Добровольцы даже не получили приказа о назначении на должности.

— В военных билетах написали должность «номер расчета». Что это за должность — никто не знает, — утверждает доброволец. — Назначили нам встречу — какой-то офицер части и прокурор пришел. Выяснилось, что нас взяли на должности, которых не существует. И мы находимся за штатом. Поэтому всем написали «номер расчета». В итоге офицер и прокурор нам клятвенно пообещали, что нас одним днем зачислят в штат. Проблема была в этом — заштатников в зону СВО нельзя. Около месяца мы пробыли в части, в общем.

Через пару дней добровольцев погрузили в автобус и отправили в Крым. Там им выдали оружие. На дворе уже был ноябрь. Наконец, настал момент выезда в зону специальной военной операции. Военнослужащих привезли на линию соприкосновения с Украиной, высадили, приказали окопаться и держать оборону.

После подписания документов казаков объявили контрактниками и выдали им жетоны

— Стал подниматься вопрос с зарплатами. За первый месяц я получал 15 700 рублей, командир отделения 18 000 рублей, — сообщил Александр. — Когда личные дела сшивали, мы предоставили номера банковских карт системы МИР. Мы задали руководству вопрос после первой зарплаты. Нам сначала объяснили это какими-то бумажными проволочками. Пообещали сделать перерасчет.

Копия расчетных листков добровольца, в которой действительно указан размер месячного денежного довольствия, чуть больше 15 000 рублей, есть в распоряжении редакции. Но, несмотря на обещания, перерасчет так и не сделали. Не сумев добиться получения законных выплат, добровольцы просто продолжали нести службу. Однако к моменту окончания контракта их ждал еще один неприятный сюрприз.

— В январе 2023-го мы вернулись в Волгоградскую область. У нас контракт кончался 25 января. Мы приехали на полигон сначала, а 23 января нас грузят опять отправлять на линию соприкосновения. Мы говорим: «У нас через два дня кончается контракт». Нам говорят: «Ничего, ребята, не переживайте. Сейчас мы вас в зону СВО отвезем, и там подпишите контракты снова». Высадили нас опять на линии соприкосновения и говорят: «Вы служите дальше». Мы говорим: «Как же так? Это всё обговаривалось, мы специально заключали контракт на три месяца». Обещанных денег нет. Мне жена сама деньги присылала в зону СВО. Мы начинаем ругаться со штабом, и выясняется, что мы всё еще находимся за штатом. Нам не положены ни боевые, никакие другие выплаты. Формально нас не существует. Я думаю, а если бы нас убило?

Журналистам удалось встретиться с бойцами под конец очередного отпуска

По мнению Александра, службу они несли очень хорошо. Вырыли позиции, наладили быт, не пропустили противника. Сложившуюся ситуацию немного облегчала гуманитарная помощь из Волгоградской области — к добровольцам не раз приезжал окружной атаман из Михайловки.

— Вернувшись в зону СВО, мы снова оказываемся в правовом вакууме, — утверждает доброволец. — Спрашиваем у командования: «Как так? Когда нас уволят?». Нам говорят: «Есть указ президента. Вы контракт подписали и будете служить до конца СВО». Мы объясняем свои проблемы — люди теряют работу. Дошло до того, что нас начали гнобить и угрожать тюрьмой за якобы отказ служить. Мы служили как положено. Сидели под обстрелами, копали окопы, рыли ямы. Мы писали жалобы президенту, губернатору, депутатам, чтобы нам просто помогли. В итоге некоторым пересчитали деньги, кого-то зачислили в штат, кого-то нет. Мне с прокуратуры пришел ответ, что меня только в феврале зачислили. Когда уже контракт закончился.

Вернувшись в Волгоградскую область спустя полгода, добровольцы всё же добились перерасчета.

До прибытия в зону СВО ни у кого из добровольцев не было боевого опыта

— В общей сложности за 5 месяцев я получил около 360 000 рублей. А боевые? Подъемные? Командировочные? Просто непробиваемая стена, — утверждает мужчина. — Я говорю: «Заберите эти деньги и отпустите нас домой. Мы хотим вернуться к семьям». Но мы военнообязанные, поэтому нас сейчас опять позвали в часть, и мы приехали. Сказали: «Отпуск закончился, приезжайте». Мы уже даже в Волгоградский гарнизонный военный суд обращались. Но и там непробиваемая стена. Объяснял, что у парня судимость, что он не может быть контрактником. В суде говорят: «Нет оснований для увольнения». Просил провести экспертизу подписей в военном билете и в контракте. В билете командир части, а в контракте фиг знает кто. Суд сказал: «Нет оснований для назначения экспертизы».

По словам Александра, боевого опыта изначально не было ни у кого из их группы добровольцев, а срочную службу проходили около половины.

К добровольцам регулярно приезжали казаки с гуманитарным грузом

— Мне 43, есть 45, есть 47 лет люди. Есть и молодежь до 30 лет, — утверждает Александр. — Срочную службу из нас проходили процентов 50%. Боевого опыта ни у кого нет. Я сам полицейский бывший, сейчас на пенсии. Мы готовы выполнять боевые задачи. Штурмовать мы не можем, не знаем, не умеем, просто в силу здоровья не дойдем до цели. Мы готовы в караульной службе быть, в обороне сидеть. У нас до сих пор есть ребята, которые говорят: «Мы готовы служить дальше. Но не здесь (не в этой части. — Прим. ред.). Лучше в “Барс” пойдем».

Мало кто из гражданских может представить себе простой день из жизни военнослужащих в обороне. Специально для них — краткое описание службы от Александра.

— Как проходила служба: ночью привозят нас в лесопосадку и высаживают, — рассказал доброволец. — Позиция врага в шести километрах. Два дня мы посидели в посадке, вырыли себе блиндажи. Потом ночью нас вывезли на КАМАЗе на великую украинскую реку. В 10 метрах от берега высадили. Сказали окопаться. Мы копаем, пилим, рубим. Пилы и лопаты покупали сами. Вырыли окопы и несли службу, следили, чтобы противник не перебрался на наш берег.

Всего добровольцы провели на линии соприкосновения около полугода

Огневые контакты, минометные обстрелы и регулярная смена позиций — всё это также прошли добровольцы из Волгоградской области.

— Были и контакты, да. Мы пока копали окопы, мы слышали, что на другом берегу противник тоже окапывался, — вспоминает военнослужащий. — Потом начались минометные обстрелы — мы слышали, как к нам прилетел коптер, и минометы по нам били постоянно. Мы сели в блиндажи, в окопы и следили просто, чтобы враг не перебрался. Потом начался огневой контакт. Мы перестреливались. Одного у нас мальчишку ранило осколком в глаз. Два или три дня были обстрелы минометные, наши выявляли огневые точки противника, потом артиллерия в ту сторону работала. Затем нас сменила другая группа, а мы переехали в другую область. Там всё то же самое. Очень впечатлило, как люди там меняются. Они становятся одним целым. Запомнилось еще, когда одного бойца рядом ранило. Он бежал куда-то, кричал. На психику это очень сильно влияет. Командир взвода связи на ржавой «шестерке» под минометный огонь заехал, забрал его и вывез в безопасное место, где его уже медики подобрали.

Все добровольцы говорят как один: учитывая полное отсутствие боевого опыта, полгода на линии соприкосновения с Украиной оставили не только неизгладимые впечатления, но и напоминания в виде ранений.

Кто-то сломал палец, а кто-то потерял глаз от осколка

— У нас парень есть с опухолью мозга. Доброкачественная, но пошло ухудшение. Мы пошли к начальнику медслужбы, попросили обследовать человека, — утверждает Александр. — Начальник говорит: «А зачем он контракт подписывал?» Я говорю: «Ну, доброволец он. Патриотизм, не слышали о таком? Организуйте нам просто МРТ в столице региона, мы доедем, оплатим сами. Результаты отправим в Волгоград врачу, у которого тот наблюдается, врач выпишет лекарства, мы купим, проколемся, прокапаемся». Но мы не смогли это сделать. Нам не дали. А человек идет и падает в обморок. Перед отправкой несколько дней он лежал просто. Даже домой подлечиться отвезти не дали. Я палец сломал, пришел, попросил наложить что-нибудь, а мне говорят: «С такими болячками даже не приходи сюда». Я только по возвращении домой пошел и на место его поставил. Я понимаю, что боевые действия, но что это за отношение? Почему так?

В апреле 2023-го добровольцев снова вызвали в часть. « Отпуск закончился» — объявили военнослужащим. Они признаются, что мало понимают в юридических моментах и не хотят оказаться дезертирами, поэтому приехали в воинскую часть и продолжают отстаивать свои права. И хотя им удалось добиться хоть каких-то компенсаций, несмотря на обещания от командования исправить ситуацию, они переживают за свое будущее и будущее своих семей.

Один из добровольцев до отправки в зону СВО работал участковым лесничим

— Когда мы начали разбираться с выплатами, нам сказали: «Ничего не можем сделать, вас неправильно оформили». Ну понятно, неправильно оформили, а мы то тут при чем? — недоумевают добровольцы.

Чтобы встать на защиту Родины, многие из них оставили работу с хорошей зарплатой для Волгоградской области. В итоге большинство потеряли свои места.

— Один работал в Москве начальником охраны в ЧОПе, другой — вахтами в ЧОПе, третий — слесарем на заводе в Волгоградской области по производству растительных масел, четвертый — участковый лесничий — сажал лес, охранял лес, пожары тушил. Многие работу потеряли. Они договорились, взяли сначала отпуск за свой счет. Но планировалось на три месяца, а уже больше полугода прошло. И люди работы лишились, — рассказал один из военнослужащих. — Когда мы решились на это, у всех родные отнеслись по-разному. Сначала, конечно, несколько стадий принятия было, но в итоге поддержали. Так у всех в основном. Мы обещали родным, что это строго на три месяца. Ну может немного больше. А в итоге так получилось.

В настоящее время добровольцы готовятся к очередной отправке в зону СВО

Все они — взрослые мужчины, которые всегда кормили свои семьи. Но после отправления в зону СВО ситуация изменилась — теперь семьи начали кормить их.

новость из сюжета

— Финансовый вопрос настолько встал остро, что в некоторых семьях до развода дошло, — утверждают добровольцы. — Кто-то машину продал, чтобы платить кредиты. Всё это было обещано, уходя в добровольцы, люди на что-то рассчитывали. У кого-то была хорошая зарплата здесь. У кого-то многодетные семьи — до шести детей. Тут в прямом смысле семьи в тылу кормили фронт — они нам деньги присылали. А детей еще нужно кормить, одевать, платить коммунальные услуги. И морально еще тяжело — я глава семьи, должен обеспечивать ее, а в итоге я из семьи тянул, наоборот, деньги. И сделать с этим мы ничего не могли.

Журналисты V1. RU направили запросы в военную прокуратуру Волгоградского гарнизона, Южный военный округ, а также депутату Госдумы от Волгоградской области Андрею Гимбатову, который неоднократно публично высказывал свое беспокойство за наших военнослужащих в зоне СВО.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *