обучают добровольцев

Украинские боевики ежедневно пытаются перейти в наступление, но все эти атаки в буквально смысле захлебываются. Так, под Сватово и Кременной разгромлены две десантно-штурмовые бригады ВСУ. Как сообщается, они были брошены в бой практически без бронетехники. Ее просто не успевают ремонтировать. Из-за ударов по энергообъектам Украины доставка запчастей и оборудования на передовую практически остановилась.

Еще один, куда более важный фактор, который существенно влияет на ситуацию – это прибытие подкреплений российской армии. На этой неделе президент РФ Владимир Путин сообщил, что сейчас непосредственно в зоне боевых действий находятся уже 49 тысяч военнослужащих из числа призванных в рамках частичной мобилизации.

И эта цифра растет день ото дня, по мере прохождения остальными всех этапов необходимой боевой подготовки. И, как подтверждает наш фронтовой корреспондент Станислав Григорьев, обучение добровольцев не прекращается даже на передовой.

От этого бруствера до врага – 100 метров. Стороны ведут ураганный огонь, стычки происходят каждый день.

Съемочная группа “Известий” находится на позициях, где воюют добровольцы, несмотря на позднюю осень, здесь жарко, а по ночам вообще пекло.

Добровольцев – сотни. Один из них – военнослужащий с позывным Москаль–  находится на фронте с 2014 года.

“Фамилия Москаленко – всю войну Москаль. Отец – Москаль, сыновья – Москаль. Брат, плечом к плечу, тоже Москаль”, – рассказывает военнослужащий интербригады “Пятнашка” Москаль.

А вот перезаряжает автомат после атаки Голливуд. Он байкер из Москвы. В боях десятый день.

“К этому быстро адаптируешься. Оттуда все выглядит как-то опаснее и страшнее! ” – поделился военнослужащий интербригады “Пятнашка” с позывным Голливуд.

И даже кот здесь тоже доброволец. С батальоном он не первый месяц. Был ранен, чудом выжил, но не ушел – остался. Хотя каждый день тут может стать последним.

“Вот та самая ситуация, когда вход – рубль, а выход – два или даже три! ” – показывает обстановку корреспондент Станислав Григорьев.

Деревья “подстрижены” осколками. Донецк девять лет в боях. Москаль говорит, что в окопах успел состариться. Он работал дальнобойщиком и хорошо помнит, как с началом Майдана в Киеве оскорбляли донецких – отсюда и злость.

“И бутылки кидали в нас. Не с боем, но приходилось поддавливать трошки фурой, чтобы проскочить”, – вспоминает Москаль.

Теперь он учит добровольцев воевать. Голливуду уроки нравятся, хоть он и понимает, что для тех, кто здесь в первый раз, риск велик.

“Когда знаешь, на мотоцикле, кто катается, садится в первый раз, я обязательно всем говорю: еще ни у кого не получалось ездить на мотоцикле и не падать! Надеяться, что не упадешь, наивно! ” – отмечает Голливуд.

“Свистит где-то прям совсем близко! Вот этот звук – это очень неприятная вещь! ” – показал военкор.

Начинается обстрел, военные вместе со съемочной группой уходят в блиндаж.

“Быт добровольца неказист, но до предела функционален. Внутри сухо, тепло, есть запасы еды, воды”, – показал Станислав Григорьев.

В Бога здесь верят, иначе и нельзя, если человек находится все время между жизнью и смертью.

Танкист с позывным Круглый жил в Донецке –  в самом опасном Киевском районе. И когда по его улице прилетело в десятый раз, пошел воевать. Для себя решил: спать ни днем, ни ночью врагам он не даст.

“С закрытой позиции работаем по наводке беспилотника! За ночь можем выполнить несколько огневых позиций точек”, – пояснил танкист НМ ДНР с позывным Круглый.

У многих бойцов есть талисманы. Вот один из них. Плюшевый слон, привязанный к прикладу пулемета.  Игрушку подарил ребенок, когда бригада была в Славянске.  И теперь она как напоминание и цель: в Донбассе обязательно должен наступить мир.

Эффективность наших военных на поле боя и жизни самих бойцов во многом зависят от степени подготовки. Лучшие инструкторы сейчас обучают будущих героев спецоперации. Военкор “Известий” Дмитрий Зименкин побывал в одном из учебных центров Донбасса и увидел, как проходят тренировки.

Мимо спешащих на боевые задания крылатых- и бронемашин в колоннах попадаем на полигон учебного центра. Но это не просто учения. Это фабрика по созданию бойцов именно современной войны. Новые методики обучения военнослужащих пишутся сейчас теми, кто сумел систематизировать свой опыт, полученный в том числе во многих зарубежных ЧВК. И наши инструкторы, у которых столь широкая мировая практика, дадут фору натовским наставникам.

Стоит признать, что срочная служба в армии еще не гарантирует высокой культуры обращения с оружием и тактического мастерства. А вот такие инструкторские центры в кратчайшие сроки готовят боеспособные подразделения.

“Добились того, что наши курсанты умеют обращаться с оружием практически в идеале. Плюс еще тактическое получают образование. Тут важно не только кто кого перестреляет, важно, кто кого передумает, перехитрит. У людей появляется военный интеллект. И они начинают думать как военные”, – объясняет инструктор учебного центра Олег Блохин.

Здесь есть и ребята из колоний. Они сейчас выполняют огромный объем самых опасных штурмовых задач в зоне СВО. Это все добровольцы, а потому с мотивацией и дисциплиной полный порядок. Кому-то может показаться, что “ЗэКа” – это самый сложный контингент. Нет. Скорее самый отчаянный. Есть те, кому до освобождения было всего несколько месяцев, но они подписали контракт и пошли на самую страшную боевую работу, на какую не всякий отважится. Оступившись в жизни, искупают грехи кровью.

“Коллективчики так сложились, духом уже настроены. Готовы, в принципе, уже идти. Ждем команды уже!” – рассказывает боец 1-й ДШБР “Волки” с позывным Карел.

“Да. Ждем, когда уже поедем защищать Родину. Для нашего будущего, для детей, для родителей, во имя истории нашей”, – подтверждает боец 1-й ДШБР “Волки” с позывным Костыль.

В этот день бойцы отрабатывали штурм окопов и укрепрайона. Уже вскоре эти навыки будут воплощены в подвигах реальных штурмов.

Тезис о том, что “воевать научатся на войне” в корне не верный. На передовой нужно не учиться, а сразу выполнять задачи и остаться живым. Потому сейчас многие подразделения Минобороны стоят в очереди в такие учебные центры. Но грамотных инструкторов сотня, а нужны тысячи. Постепенно эта проблема решается. Ведь ребята-преподаватели без сна и больничных готовят не только бойцов, но и новых спецов инструкторского искусства. Поэтому на них двойная ответственность.

“Это как на хирурге. Если он спустя рукава проводит операцию, то пациент, скорее всего, умрет. Либо будут тяжелые последствия. Так же и здесь. Если мы будем выполнять свою работу спустя рукава, бойцы в дальнейшем будут гибнуть. Поэтому мы здесь выкладываемся по максимуму”, – подчеркивает старший инструктор учебного центра с позывным Монах.

На высоком заборе базы курского ополчения блестит новенькая колючая проволока. Высокий забор в этом месте стоял и раньше. Штаб ополчения — это бывший пионерлагерь.

В курской дружине подготовка — это непрерывный недельный курс с обязательным проживанием. Так, по мнению наставников добровольцев, эффективнее проходит так называемое боевое слаживание. Инструкторы там только с боевым прошлым, в том числе полученным в зоне спецоперации.

На военном полигоне под руководством в прошлом спецназовца, прошедшего две чеченские кампании, идут занятия по огневой подготовке. При этом необходимо максимум внимания к технике безопасности, ведь стреляют не холостыми, а боевыми патронами. Учат только тому, что может потребоваться от бойцов на огневых рубежах, а также тому, как остаться в живых.

Инструктор: «Ушли полностью от строевой подготовки. Не используется личный состав в нарядах, то есть не несет караульную службу, в нарядах по кухне. Они занимаются только боевой подготовкой».

Среди вступивших в курское ополчение люди разных профессий: строители, айтишники. Один доброволец на гражданке работает водителем.

Доброволец: «Сначала прошел краткий курс, а потом решил остаться еще и на вторую неделю. Я готов остаться здесь и защищать свой город и свою землю. А на фронт, если надо будет, то пойдем».

Такие центры военной подготовки собираются открыть в 12 регионах России. За год в них планируют обучить около 10 тысяч человек.

Все выпуски программы «Центральное телевидение».

Тактико-огневая подготовка начинается рано утром. Стреляют из легкого и тяжелого оружия. Бойцов перед отправкой в зону спецоперации обучают вести бой не только в городских условиях, но и в труднопроходимых лесах.

Эльбек Албастов, инструктор российского университета спецназа в Чечне: «Группа сегодня занимается первый день, за две недели она пройдет курс полностью. С утра до обеда у них огневая подготовка, обед, немного отдохнут, потом тактика, полностью топография, инженерка, медицину они проходят. Свободного времени у них практически нет, с утра до глубокой ночи работают».

Центр подготовки добровольцев, желающих отправится в Донбасс, развернули в российском университете спецназа в Чечне. На территории больше 400 гектаров расположены 13 стрелковых галерей и 95 объектов различных этажности. В тактическом городке в условиях, приближенных к реальным, бойцы учатся штурмовать здания и освобождать заложников.

Теоретические занятия проходят в специально оборудованных кабинетах. Инструктор учит, что военное искусство — это умение не только метко стрелять, но и подставить плечо. Добровольцы приезжают из разных регионов России. Александр Прокофьев из Санкт-Петербурга — самый молодой в группе, ему 25 лет.

Александр Прокофьев, доброволец: «Я здесь по зову сердца, скорее всего. Я понимаю, что настоящие мужчины здесь и хорошая подготовка».

Виктор Емельянов из подмосковного города Химки хотел пройти военную подготовку на этой тренировочной базе.

Виктор Емельянов, доброволец: «Здесь есть какое-то единство, все, кто сюда приехали, все осознанно сюда приехали и понимают, зачем и куда идем».

Каждые две недели формируют новые отряды из 200 человек. В республике создан специальный штаб по работе с добровольцами, желающими отправиться в зону боевых действий. Помогают с экипировкой и перелетом. С начала специальной военной операции подготовку в российском университете спецназа прошли около 5 тысяч человек. Все они уже на передовой.

“Зазывал в армию, но сам там не был”

“Выстрел!” — громко произносит боец с гранатометом на плече. Сослуживцы надевают наушники, и тишину полигона разрывает оглушительный грохот. Десятки автомобильных шин разлетаются в разные стороны — цель уничтожена. Стрелок вежливо благодарит инструктора за помощь и возвращается в строй.


ОБУЧАЮТ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Доброволец стреляет из ручного противотанкового гранатомета РПГ-7 на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Инструктор проводит занятие с добровольцем по стрельбе из ручного противотанкового гранатомета РПГ-7 на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Занятие с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Интеллигентному “новобранцу” с позывным Препод 43 года. Два высших образования. Сюда приехал из закрытого челябинского городка Озерск.

“Всю жизнь проработал в сфере IT, — непроизвольно вздрагивая от тренировочных выстрелов, рассказывает уралец. — Несколько лет назад начал преподавать студентам колледжа. Отсюда и позывной”.

Отправиться на Украину решил еще в конце февраля, но не мог бросить детей в разгар учебного года. Сразу после выпускных экзаменов пришел в военкомат. Отказали. Зато в Российском университете спецназа (РУС) приняли без проблем.

“Я всегда старался прививать студентам любовь к родине, призывал парней идти в армию, но сам-то не служил, — объясняет он. — Теперь хочу показать это своим примером”.

Хотя боевого опыта нет, с оружием обращается довольно умело — как и многие уральцы, с детства увлекается охотой. Дома у него карабин “Сайга”. ” Конечно, это не то, но стрелять умею, — говорит новобранец. — Когда все закончится, вернусь в колледж”.

“Все равно лезем в окопы”

Препод — не единственный из айтишников. Его коллега Дмитрий, с усердием поражающий из АК-74 железные мишени на соседнем полигоне, тоже приехал в Гудермес неделю назад.

Комплекс зданий Российского университета спецназа в Гудермесе

Флаги Чеченской Республики и Российской Федерации на территории палаточного лагеря на базе Российского университета спецназа в Гудермесе

“На гражданке работал в одной московской IT-компании, — опустошив очередную обойму, рассказывает программист. — Государство сейчас дало нам множество привилегий, например ипотеку под низкие проценты. Вроде бы бери и зарабатывай, а мы лезем в окопы”.

В столице, кроме престижной работы, у Дмитрия остались жена и пять дочерей. Старшей — 24, младшей — 11. Супруга его решению не обрадовалась, но отговаривать не стала. Дети пока и вовсе ничего не знают.

“Может, это прозвучит пафосно, но я не могу оставаться в стороне, — продолжает он. — При этом к лагерю диких ура-патриотов себя не отношу и никакой ненависти к украинцам не испытываю”.

В армии также не служил. Но КМС по стрельбе. Правда, из пистолета.

“Принцип все равно один: целиться и плавно нажимать на спусковой крючок, а уж это я умею, — отмечает бывший спортсмен. – Да, пожалуй, это знает каждый, кто в детстве играл в войнушку. Понимаю, что тут далеко не игра, а там придется стрелять в живых людей”.

Инструктор на занятии по стрельбе из пистолета на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Инструктор по стрельбе из пистолета на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

“У меня есть опыт пулеметчика, снайпера и гранатометчика, — перечисляет невысокий коренастый мужчина с позывным Самурай. — Командовал и взводом, и разведгруппой. Могу водить БТР, БМП, Т-72. Даже подняться в воздух на Ми-8, только виражи крутить не научился”.

За плечами у Самурая шесть лет боевого опыта — в Афганистане и горячих точках постсоветского пространства. Одно ранение, две контузии. В середине девяностых, вдоволь нанюхавшись пороха, вернулся в родную Башкирию. Женился, построил ферму.

“Почему теперь стал добровольцем? — на долю секунды задумывается. — Очень просто: сейчас нам никак нельзя проиграть. Кроме того, на мой взгляд, у каждого мужчины рано или поздно должен возникнуть вопрос: чего я стою? Могу ли я защитить родину и семью?”

Впрочем, движут им не только философские мысли. Есть и вполне практичные: чем больше опытных военных на фронте, “тем быстрее все закончится и в конечном итоге погибнет меньше людей”. Как с этой, так и с той стороны.

Он единственный среди добровольцев выбрал специальность сапера. ” Установить мину я мог и раньше, а вот разминировать не приходилось, — признается боец. — В военном деле это одно из самых опасных занятий”. Оттого и желающих немного.

“Мне доводилось не только служить с украинцами, но и даже сидеть с ними в одном окопе, — добавляет Самурай. — К сожалению, сейчас мы оказались по разные стороны баррикад. Надеюсь, это все скоро закончится и наступит мир”.

Так же считает и другой доброволец из Поволжья — с позывным СВ. Сорок восемь лет, в родном Волжске неплохо зарабатывал, руководил национально-культурной армянской автономией, занимался общественной деятельностью. Первый боевой опыт получил совсем недавно — при штурме Мариуполя.

“Еще в 2014-м я возил гуманитарную помощь в Крым, а потом и в Донецк, — вспоминает он. — С тех пор регулярно следил за минскими переговорами и надеялся, что когда-нибудь обстрелы городов ДНР и ЛНР прекратятся. Но этого не произошло”.

В конце февраля он уехал на границу с ЛНР — хотел записаться в республиканскую армию. Не взяли.

“Я сразу поехал в Гудермес на подготовку, — объясняет он. — А потом в первую командировку. Мы стояли в Саханке, под Мариуполем. Сначала держали оборону, потом зачищали территорию. Когда там все завершилось, полк перекинули в Орехово (ЛНР). В зоне боевых действий в итоге я провел полтора месяца. Вроде бы свою миссию выполнил, можно спокойно ехать домой, но не могу. Там, в окопах — мои друзья”.

Пока он ждет ротации и проходит дополнительную подготовку. Посещает стрельбы, изучает тактику, осваивает снайперскую винтовку.


ОБУЧАЮТ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Занятие по стрельбе из гранатомета АГС-30 с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова на базе центра подготовки спецназа в Гудермесе

Занятие по стрельбе из гранатомета АГС-30 с военнослужащими специального полка полиции имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова в Гудермесе

Доброволец в палаточном лагере на базе Российского университета спецназа в Гудермесе

Во вторую командировку скоро отправится и боец с позывным Булава. Он из Тольятти, где много лет проработал на местном химзаводе.

“Первый раз я побывал на фронте в 2015-м, в армии ЛНР, — говорит 37-летний автоматчик. — Почему? На Донбасскую землю пришла беда, и надо было помогать русскому брату. Мне надоело смотреть на убийства мирных с дивана и участвовать в баталиях лишь на просторах интернета. Хотел попробовать себя в деле”.

В армии не служил, а обучать добровольцев в ЛНР тогда не было ни времени, ни средств. Поэтому все постигал на практике. Благодаря более опытным товарищам вернулся целым и невредимым.

“Если сравнивать тогдашнее луганское ополчение с “Ахматом”, разница колоссальная, — считает боец. — Конечно, боевой дух одинаковый, но вот материальная база в Гудермесе гораздо богаче. Нас экипируют с ног до головы”.

“Не думал, что придется вернуться в Чечню в качестве добровольца, — признается боец с позывным Топаз. — Я ведь родился в Грозном и жил здесь во время первой чеченской кампании. Позднее перебрался в Железноводск”.

В Ставропольском крае окончил школу и колледж, затем устроился слесарем на местное предприятие. Обслуживал электрические подстанции по всему югу России, но с началом спецоперации решил сменить гаечный ключ на автомат.

“В военкомате был полный бардак, никто толком не мог ничего объяснить, — вспоминает Топаз. — Обратился в РУС. Спросили: служил ли в армии? — Нет. Думал, и здесь развернут, но пообещали меня обучить”.

Он тут две недели. Активно штудирует военную литературу, учится стрелять. Никаких иллюзий не испытывает. ” Я успел почувствовать, что такое война, и понимаю: это никакая не романтика, а лишь грязь и кровь. Но надо воевать”.

Родные Топаза были против, теперь смирились и всячески его поддерживают.

Совсем скоро он закончит подготовку. Курсы длятся две-три недели.

“Тут все условия, чтобы тренировать бойцов любого направления, готовим автоматчиков, пулеметчиков, гранатометчиков. С утра до вечера на занятиях. Потом экипируем с ног до головы. И они поедут дальше”, — поясняет инструктор Эйбек Албастов.

Речь идет о самых важных участках фронта. Туда из РУС отправляют каждую неделю. Четыре тысячи “выпускников” со всей России уже поучаствовали в освобождении Мариуполя, Северодонецка и других городов Донбасса.

Организацию боевой подготовки контрактников и добровольцев проверил министр обороны. Сергей Шойгу проинспектировал полигоны Южного военного округа. Занятия там проводят офицеры, имеющих боевой опыт, полученный во время участия в специальной военной операции.

Подготовка идет по нескольким направлениям, в том числе огневая, инженерная, медицинская. Так, бойцы отрабатывают эвакуацию раненых из техники или из окопов, сам процесс доставки до средств эвакуации.

Кроме того, на полигонах Южного военного округа идет обучение операторов беспилотников, наработан большой боевой опыт. В частности, главе оборонного ведомства показали применение ударного дрона по условному противнику.

Также Сергей Шойгу провел совещание в штабе Объединенной группировки войск. По итогам было заявлено, что сформировано еще девять резервных полков, которые пополняются контрактниками.

Отдельно хотел бы отметить наших инструкторов, офицеров, все 100 процентов, которые занимаются боевой подготовкой на всех направлениях, имеют боевой опыт, есть в том числе те, кто получил в боях ранения, но вернулся на боевую службу, и это максимально эффективное применение тех, кто действительно имеет богатый боевой опыт.

Добровольцы. За это время у нас 38 тысяч добровольцев набрано, люди приходят высокомотивированные, готовые к выполнению боевых задач. Кто-то уже имеет боевой опыт, потому что многие из добровольцев, завершив полугодовой контракт, возвращаются на второй, а есть те, кто возвращается третий раз.

Шеренга замерла в ожидании команды. Ноги чуть согнуты, приклад автомата прижат к плечу, глаз сосредоточенно смотрит в прицел — так начинается утренняя тренировка. Патронов не жалеют — каждый день на полигонах остается более четырех тысяч стреляных гильз и снарядов.

“Если чувствуем, что боец не вполне готов, отправляем на дополнительные занятия. Впрочем, совсем “зеленых” тут практически нет. В основном приезжают люди с боевым опытом, ранее служившие в армии или умеющие обращаться с оружием”, — объясняет инструктор Айбек.

Его заглушают одиночные автоматные выстрелы, чередующиеся с короткими очередями — добровольцы отрабатывают стрельбу стоя, сидя на одном колене и лежа. После каждого упражнения — имитация быстрой смены магазина и беглый осмотр по сторонам.

“Когда группа идет в бой, каждый боец кроме самого себя должен контролировать еще и партнеров с правого и левого флангов, — продолжает Айбек. — Мы стараемся, чтобы парни узнали друг друга получше, научились работать в команде, ведь на фронте боевой товарищ ближе родного брата”.

На соседнем полигоне стучат пулеметы и разрываются “морковки” от РПГ. Чуть поодаль, пристроившись на небольшом холме, тренируются снайперы. Палящее солнце и 42-градусная жара не помеха — по словам бойцов, экстремальные климатические условия только закаляют характер и помогают быстрее адаптироваться к тяготам окопной жизни.

Занятия продолжаются до обеда. Затем оружие меняют на тетрадку с ручкой. Изучают топографию, основы ведения боя в городе и в лесу, инженерное и саперное дело, тактическую медицину.

“Конечно, за две недели сделать гражданского крутым спецназовцем невозможно, но научить основам реально, — говорит инструктор Шамхан. — А также подготовить морально, ведь главное в бою — это дух”.

В конце дня все возвращаются в палаточный городок, принимают душ, ужинают. Вечера коротают за разговорами, чтением книг или просмотром фильмов — пользоваться интернетом и сотовой связью запрещено. Впрочем, допоздна никто не засиживается, в шесть утра надо снова быть на ногах. И так каждый день.

Российский университет спецназа создали в Чечне в 2013-м по поручению главы республики Рамзана Кадырова.

“Местность выбрали неслучайно, — рассказывает первый заместитель начальника РУСа Дмитрий Пилипенко. — Под Гудермесом очень разнообразный рельеф: леса, поля, реки, холмы и горы. Это позволило оборудовать тренировочные площадки так, чтобы никто никому не мешал. Кроме того, здесь особенная роза ветров, поэтому без проблем можно готовить гражданских и военных парашютистов”.

Инструкторов подбирали из действующих сотрудников спецподразделений. И прежде чем приступить к работе — годовые курсы.

“Чтобы эффективно преподавать, необходимо всегда быть в форме, поэтому после занятий с добровольцами мы тренируемся сами, — отмечает инструктор по огневой подготовке Имамали с позывным Гроза. — Упражнения выполняем, как положено, в полной экипировке. Соревнуемся на скорость и точность”.

Он сегодня выступает в роли наставника. Зарядив “Глоки” и построившись в шеренгу, бойцы по его команде открывают шквальный огонь. Стреляют с разной дистанции и под разными углами по движущимся и стоячим мишеням. Резко выхватывая оружие из кобуры и навскидку.

“Не думайте, что мы умеем только это, — улыбается Имамали. — Штурмовой альпинизм, высадка из вертолета, оказание первой медицинской помощи — всеми специальностями, что здесь есть, мы обязаны владеть”.

Автоматчики, пулеметчики, гранатометчики, снайперы, санинструкторы — каждому надо не только изучить тактику, но и постоянно ее совершенствовать. Ведь военные технологии не стоят на месте.

“Исходя из обстановки на Украине, мы разработали шесть новых программ, — добавляет Пилипенко. — По ним сейчас тренируются добровольцы и бойцы спецподразделений, прибывшие на ротацию. Раскрывать подробности не могу, но поверьте: учебные пособия основаны на реальных ситуациях”.

“Приготовиться, время пошло”, — произносит поджарый военный в темных очках с секундомером в руке. Бойцы быстро отбегают от стены здания, ловко скидывают со спины черный штатив и резким движением втыкают его в землю. Спустя пару секунд тренога превращается в оружие с угрожающе направленным в небо стволом.

“Это офицеры чеченской Росгвардии, недавно вернувшиеся из очередной командировки на Украину, совершенствуют навык стрельбы из АГС-17 и АГС-30, — объясняет инструктор Владимир. — По российским законам доступ к этому типу гранатомета есть лишь у военных, поэтому добровольцы пользоваться им не могут”.

По легенде противник удерживает высоту на холме в полутора километрах от города. Нужно незаметно занять выгодную позицию, установить орудие, рассчитать координаты и запустить гранату по навесной, или, как говорят специалисты, мортирной траектории. Затем быстро ретироваться. На все не более 30 секунд.

Участники импровизированного штурма говорят: задание хоть и сложное, но очень полезное. На некоторых участках фронта в Харьковской области, где местность довольно холмистая, пока позиционные бои. И основная нагрузка — как раз на минометчиках с гранатометчиками.

По словам Пилипенко, интересуются РУСом спецподразделения из многих российских регионов.

“Они видели наших выпускников в деле и убедились в их боеспособности, — подчеркивает первый замначальника. — Также хотят приехать из Бразилии, Аргентины, Чили и Казахстана — те, с кем мы пересекались на соревнованиях среди спецназовцев. Например, в Иордании в 2015-м наша команда впервые победила”.

Международные состязания не раз проводили и в Гудермесе. От зарубежных они отличались тем, что все упражнения воспроизводили реальные боевые эпизоды.

“Рейд на багги” моделировал одну из операций в Сирии, — приводит пример автор программ Пилипенко. — В задании “Освобождение заложников” условия полностью соответствовали событиям в Норд-Осте и Беслане. Участникам приходилось много думать, выявлять слабые стороны противника, искать лазейки. Проверяли не только стрелковую подготовку, но и морально-волевые качества, что порой гораздо важнее”.

В ближайшие месяцы в РУСе откроют еще несколько учебных полигонов. Это существенно расширит список направлений и, вероятно, увеличит поток желающих пройти подготовку. Сюда хотят попасть выходцы из стран СНГ, имеющие российское гражданство. Так, группа добровольцев, приехавших из Казахстана и Таджикистана, отправится на фронт уже в ближайшие дни.

Благородное хобби: как стать спасателем-добровольцем в Москве

москва сегодня: мегаполис для жизни

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

Москва Сегодня: мегаполис для жизни, Москва

Как стать спасателем-добровольцем в Москве

В первую очередь вам должно быть не меньше 18 лет. Это требование объясняется интенсивной физической нагрузкой во время обучения и работы. По гендерному признаку ограничений нет. Кандидат в спасатели-добровольцы обязан иметь полное среднее образование. Также потребуется определенный опыт работы в этой сфере. Его можно получить, вступив в одно из общественных формирований Москвы, внесенных в реестр аттестованных.

В перечень, например, входят отряд “СпасРезерв”, “ЛизаАлерт” и студенческий отряд “Феникс”. В этих отрядах человек получает общее представление о работе и необходимых для нее навыках. А вот на практику на дежурствах в реальных условиях, например, в “СпасРезерве”, можно попасть уже в период прохождения специального обучения.

Формирование направляет кандидата на профессиональное обучение. Если ранее вы прошли курсы первой помощи или промышленного альпинизма, то это будет хорошим подспорьем.


ОБУЧАЮТ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Экстрим с препятствиями, или Как тренируются спасатели

Где можно пройти обучение и сколько оно стоит?

Если на учебу вас направил добровольческий отряд, то за нее платить не надо, так как обучение проходит в рамках программы развития добровольчества в столице. В Москве спасателей-добровольцев уже 16 год готовят в учебном центре ГО и ЧС Москвы.

Там вас ждет порядка 300 часов теоретических и практических занятий по профилю.

Занятия для добровольцев проходят в вечернее время и выходные дни. Слушатели учатся без отрыва от основной работы. При этом программа обучения у них такая же, как у профессиональных спасателей и называется “Профессиональная подготовка спасателей к ведению аварийно-спасательных работ”.

За время подготовки вы получите навыки оказания первой помощи, ликвидации последствий различных происшествий. Также вы научитесь работать со специальным оборудованием, оказывать людям психологическую поддержку.

Нужно ли сдавать экзамен?

Да. Будущего спасателя ждут практические и теоретические экзамены по итогам освоения курса, после прохождения которых он получает документ об окончании обучения, а затем его ждет еще один блок зачетов, в том числе и нормативы по физической подготовке, которые он сдает уже в специальной комиссии по аттестации аварийно-спасательных служб и формирований, спасателей и граждан, приобретающих статус спасателя города Москвы.

После сдачи аттестационных испытаний соискатель получает удостоверение и книжку спасателя, которые дают ему право приступить к работе. Присвоенный комиссией статус спасатели подтверждают один раз в три года.

Минимум через два года, при условии освоения трех дополнительных специальностей, одна из которых касается навыков работы на высоте, доброволец может попробовать получить квалификацию “спасатель 3 класса”.

Спустя несколько лет успешной работы спасатель-доброволец может приобрести статус спасателя второго, а иногда и первого класса. Достигают такого уровня немногие. Это обусловлено необходимостью осваивать дополнительные специальности, большими временными промежутками между аттестациями, а главное на протяжении этих лет человек должен безвозмездно и регулярно работать в общественном аварийно-спасательном формировании.

Список специальностей довольно обширен: промышленный альпинист, стропальщик, пожарный, водитель маломерного судна и другие.


ОБУЧАЮТ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Добровольный адреналин: кто спасает москвичей в свободное от работы время

Форму и оборудование придется покупать самому?

Рабочую форму и материалы добровольцы приобретают самостоятельно, технику и аварийно-спасательное оборудование получают в формированиях. Кроме того, оснащение может выдаваться за счет участия в городских грантах.

Как совмещать деятельность спасателя-добровольца с работой?

Строгого графика у спасателей-добровольцев нет. Общественные аварийно-спасательные формирования определяют его самостоятельно. Так как у большинства добровольцев есть основная работа, то дежурства приходятся на выходные и праздничные дни.

Как правило, каждый резервист выходит на дежурство не реже раза в месяц, но некоторые добровольцы берут больше дежурств.

На спасательные вызовы добровольных спасателей зачастую направляют диспетчеры Центра управления в кризисных ситуациях, а вот на социальные, не связанные с угрозой жизни – операторы Службы 112 Москвы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *