в зоне лечения пациентов с covid самоотверженно помогают набожные православные волонтеры тщательно выполняя санитарные обязанности и горячо вознося молитвы

ТАСС, 13 ноября. Власти Рязанской области запустят в регионе систему подготовки волонтеров для работы на ковид-площадках, в том числе в “красной зоне”, где оказывают помощь пациентам с коронавирусом. Система позволит снять часть нагрузки с медперсонала и улучшить качество помощи, сообщил в пятницу на заседании оперштаба области первый зампредседателя областной думы Дмитрий Хубезов.

“Одно из направлений деятельности, которое мы планируем завести в наши клиники, это новый уровень волонтерства. Из всех районов, где есть ковид-госпитали, приезжают к нам волонтеры, сейчас это порядка 32 человек. Они будут работать по две недели, научившись здесь, приедут в свои клиники и будут там организовывать систему волонтерства”, – сказал Хубезов.

Волонтеры будут оказывать помощь в том числе в “красных зонах” ковид-площадок, освобождая медперсонал от уборки, транспортировки пациентов, передач. За счет этого региональные власти рассчитывают улучшить качество оказания помощи пациентам с коронавирусом и снизить смертность среди них. Как отметил губернатор региона Николай Любимов, в случае успешной апробации системы Рязанская область готова поделиться опытом для внедрения аналогичного обучения волонтеров в других субъектах России.

По данным оперативного штаба региона на 13 ноября, в Рязанской области зарегистрировано с начала пандемии 12 109 случаев коронавирусной инфекции, за сутки выявлено 107 заразившихся. За время пандемии 8 777 человек выздоровели, 71 пациент умер. В регионе действуют обязательная самоизоляция для жителей старше 65 лет, ограничения по числу посетителей для кинотеатров, театров, цирка и других учреждений культуры. Особый режим работы установлен для отдельных стационарных организаций социального обслуживания.

«Как бы ни было трудно жить на земле, Господь рядом. Когда бывает особенно трудно, Его близость даже больше чувствуется. Для меня главной радостью этого тяжелого времени пандемии была встреча с тысячей людей, которые отозвались на наш призыв и пришли как добровольцы помогать больным, умирающим, помогать медсестрам и врачам в уходе за больными», – говорит руководитель Синодального отдела по благотворительности епископ Пантелеимон.

«Уже больше чем полгода у нас есть возможность помогать людям, которые оказались в очень тяжелой ситуации в „красной зоне“ ковидных госпиталей. Когда приходишь в палату, где лежат тяжелобольные, заглядываешь им в глаза, видно, как им трудно, тяжело, страшно, – и невозможно не отозваться на их безмолвный призыв о помощи.

Очень хочется помочь им чем можешь, утешить, поддержать. Это почувствовали и все наши добровольцы. Для них это стало новым этапом в жизни, приближением к Богу, постижением тайны любви.

Сейчас идет новый подъем заболеваемости из-за нового штамма омикрон, который очень заразен.

Для нас открылись многие больницы, куда раньше мы не могли прийти; врачи, медсестры, социальные работники больниц просят о помощи, и добровольцев не хватает. Не все добровольцы могут помогать долго. Из той тысячи человек, что к нам пришли, сейчас осталось меньше 300. А потребность в таких помощниках гораздо больше. Нам очень нужны новые добровольцы, которые пришли бы в больницы, чтобы помочь тем, кто там сейчас находится.

Я обращаюсь ко всем, у кого есть хотя бы четыре часа времени в неделю, чтобы помочь другим. Я призываю вас присоединиться к нашим добровольцам не только потому, что больным нужна наша с вами помощь. Нам самим очень нужно такое служение. Когда ты помогаешь другому, у тебя душа становится светлее, становится радостнее жить. Ты понимаешь, что самое главное – жить для кого-то, что это и есть любовь. Помощь другому преображает твою жизнь.

Я бы хотел попросить всех, кто хочет приобщиться к радости любви, кто неравнодушен к страданию других, помочь в это трудное для всех нас время.

Телефон для справок: 8-991-609-17-81 (в будни с 10.00 до 19.00).

Курсы больничных добровольцев организованы на базе Учебного центра Больницы Святителя Алексия по адресу: Москва, Ленинский проспект, 27. Курсы проводятся при поддержке департамента здравоохранения Москвы.

Всего в программу обучения входят два занятия по основам ухода продолжительностью около трех часов. Добровольцев учат основам ухода: как накормить пациента, поменять ему подгузник, постричь ногти, помыть голову. Третье занятие, посвященное духовным основам милосердия, для добровольцев проведет епископ Верейский Пантелеимон.

Добровольцы православной службы помощи «Милосердие» посещают «красные зоны» московских больниц с июля 2021 года. Они помогают пациентам в приеме пищи, гигиеническом уходе, общаются с больными и поддерживают тех, кто лишен заботы и утешения родных и близких.

Сейчас число добровольцев, которые посещают разные COVID-стационары Москвы, превышает 300 человек. В их числе представители разных профессий, разного возраста, образования и достатка: бизнесмены, водители, маркетологи, полицейские, учителя, дизайнеры, преподаватели вузов.

Записки волонтера из реанимации ковидной больницы

Не меньший удар, чем врачи, сейчас принимают на себя волонтеры — люди, которым порой приходится делать невозможное — уговаривать пациентов жить, продолжать бороться с недугом, не опускать руки. « СтарХит» публикует истории из больницы.

21 декабря 2020 11:00

Количество заболевших коронавирусом в России замерло на какой-то гигантской отметке — под 30 тысяч случаев выявляется ежедневно. И вряд ли остались те, кто не верит в серьезность ситуации. Больницы переполнены, рук не хватает.

«Реанимация — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Представьте, одного спасают, другого интубируют, третий умирают, четвертый сидит на судне, — рассказывает волонтер «СтарХиту». — В одной палате по четыре открытых пространства. Когда первый раз зашла, врачи реанимировали человека. И я увидела, что у мужчины на соседней койке просто бешеные глаза от происходящего. Он даже привстал из последних сил. Я буквально по инерции бросилась к нему, закрыла собой происходящее и постаралась отвлечь: «Здравствуйте, как вы себя чувствуете?» Когда его выписывали спустя месяц, он взял меня за руку и сказал: «Я вам так благодарен за тот поступок. Никогда его не забуду, был в шоке, не готов». Это, правда, зрелище не для слабонервных: ввод лекарств, беготня персонала, крики: «Инсулин!»

В то же время к работе здесь допускаются далеко не каждый, все волонтеры проходят подробный инструктаж, первое время работают с более опытными коллегами и учатся. « Видела много людей, которые терялись от происходящего. Это для меня реанимация не была новым местом, я, наверно, видела все, — продолжает Анжела. — Сейчас вот хожу почти каждый день с новенькими, помогаю освоиться, объясняю, что делать. Всегда спрашиваю, как впечатления, справитесь или нет. Мы не кидаем людей на амбразуру, подолгу со всеми разговариваем, показываем, как одеваться и раздеваться правильно. У нас есть чек-лист, каждый получает свое дело, никогда не мешает ни врачам, ни медсестрам. Очень радует, что ребята, которые остаются помогать, осознают, на что они идут и ради чего».

Периодически волонтерам попадаются непростые случаи — люди, спасенные практически с того света, не хотят бороться, опускают руки от усталости, теряют веру в себя.

«Недавно я семь недель без единого дня отдыха посвятила одному пациенту, вытягивала его с утра до вечера, — рассказывает Анжела. — Он — достаточно известная личность, главный редактор крупного СМИ. Еще довольно молодой — лет 50 с хвостиком. Но просто не хотел ничего, сдавался, просил всех отойти от него и не трогать. Срывал маску, вел себя даже агрессивно, во вред себе. Это было на фоне лекарств, он сам не понимал, что делает. Препараты ведь очень сильные, на голову влияют. А так — крайне воспитанный интеллигентный человек. Он вообще изначально не верил в ковид, мне кажется, и заразился поэтому. Когда пришел, спросил: «А что меня тут вообще держат, почему не лечат?» В реанимацию его положили из-за повышенного сахара в крови, так бы в отделении лежал. Постоянно надо было с ним рядом находиться, держать за руку, держать эту маску. В какой-то сложный эмоциональный момент я поняла, что, если сейчас ему четко не сказать, он так и не осознает. И говорю: «Если вы немедленно не начнете мне помогать, то у нас ничего не получится. Не только я должна за вас бороться, но и вы сами». И он тогда дал слово: «Мы боремся вместе!» И сразу все пошло по накатанной. Мужчина делает большие успехи, но все по сути начал заново. Сначала кормила с ложки, похудел в реанимации килограммов на 20. Сейчас вот начал сам вставать, научился есть, держать инструмент. Вчера вместе голову помыли».

Если раньше среди тяжелых пациентов преобладали в основном люди за 60, то теперь много тех, кому 20-30.

«Меня это, конечно, немного пугает. Слава Богу, переносят вирус более-менее нормально, — говорит волонтер. — Но случается апатия. Нужно с ними разговаривать, но не строго, – входить в положение, по-свойски. Был у меня мальчик 21 года, ну не мог он на судно ходить, стеснялся жутко, испытывал дискомфорт. В итоге у него получилось — поодаль от всех. И он мне говорит: «Боже, Анжела, мне так стыдно, мне 21 год, я так больше не могу». А я ему отвечаю: «А ты думаешь, я смогу? Я вообще никогда не смогу!» Ему полегче стало, мол, он все-таки справился, преодолел, значит, не настолько плох».

Именно здесь, в больнице, Анжела испытала те эмоции, какие не испытывала никогда в жизни. Тут каждый волонтер понимает, как он нужен, важен. Для кого-то — становится буквально свет в конце туннеля.

– В обычной жизни я занимаюсь рентгенхирургией. Это хирургические вмешательства внутри просвета сосуда под рентгеннавигацией. Сейчас мы перепрофилированы под ковид и операционная активность крайне низкая. Поэтому я занимаюсь всем – отправкой выписанных пациентов домой, например, или координацией работы больницы и волонтеров. Ну и иногда оперируем. Но редко.

– Ваша история с волонтерами с чего начиналась? Некому было помогать справляться с потоком больных?

– Весной я начал ходить на собрания штаба, чтобы понять, куда себя приклеить. И везде лейтмотивом звучало, что не хватает рук, не хватает рук! Не хватает не в том, что касается лечения, а скорее дополнительного ухода и внимания.

Я предложил найти волонтеров, людей, которые бы нам эту брешь закрыли. Написал в Фейсбуке, и оно как-то полетело сразу. За первые три дня пришли 400 человек.

Кто-то пришел именно потому, что это была возможность выйти из дома. Кто-то занимался раньше волонтерством, но из-за того, что те же хосписы стали недоступны для посещения, сидели без дела. Кто-то пришел посмотреть, а правда ли это все.

Я не ожидал, честно, что будет такой отклик, и что придется придумывать, что же со всеми ними делать. Потому что в голове у всех есть задачи, а человеку со стороны объяснить это нормальным языком достаточно сложно.

Оказалось, что мы не умеем ставить четкие, емкие задачи – сколько человек нужно, в какое время и что конкретно делать. Вот это было самым тяжелым.

– Что конкретно надо было делать?

– Работы много. В начале нужно было помочь приготовить корпус к перепрофилированию. Разнести наборы еды – разгрузить три грузовых машины, все это как-то распределить по отделениям. То же самое со всей благотворительной помощью.

Потом возникла необходимость передавать передачи пациентам от родных. Потом мы сделали колл-центр. Ведь у нас есть специальная информационная система в больнице, и если там все правильно прочитать и произнести, то у людей снимется основной вопрос: а как мне узнать, что там с моими родными вообще происходит.

И мы пытались это настроить так, чтобы, во-первых, можно было дозвониться, а во-вторых, чтобы после такого звонка не возникло немедленное желание оборвать телефон лечащему врачу.

Затем, хоть и сильно сомневались поначалу, мы пустили волонтеров в красную зону. Почему нет, если люди сознают все риски и ответственно к этому подходят? Там было нужно очень много помощи.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Мы придумали чек-лист, где любой человек с руками и ногами может идти, задать три простых вопроса, измерить температуру, отметить насыщение крови кислородом. И отдали это волонтерам.

Номер один жалоба в любой больнице – ко мне никто не приходит, врача своего я не вижу. А тут все время вокруг тебя люди, которые поболтают, спросят, как дела, проявят человеческие эмоции. И больные начали по-другому себя чувствовать.

Мы пустили волонтеров в реанимации, что, вообще, одно из лучших наших достижений. Потому что у тех, кто там лежит, очень много потребностей, которые не видны медперсоналу в силу неловкости просьбы или занятости.

– Голову помыть?

– В том числе. Ноги накрыть. Правильно кормить. Там очень много всплыло вещей, которые в медицинской среде обычно упускаются из-за сильной загруженности. А тут человеку рассказали, какая погода за окном, и ему уже лучше. Он же плохо себя чувствует, он и так в стрессе, в больнице мы оказываемся не каждый день.

Кто-то просил его не кормить. Потом волонтеры мне говорят, а вы знаете, почему у вас не едят в реанимации? Сил нет, не хотят, отвечаю. Отчасти да. Но вы им рыбу даете. Ну, рыбу, ну и что? А вы ее есть пробовали?

Там же кости. Их и здоровый не всегда все вытащит, а тут вообще проще отказаться. И что делать? А сделайте котлеты. И все! Все едят прекрасно. А тебе это в голову не приходит, ты просто мимо проходишь.

Такой взгляд со стороны оголяет очень много нужных вещей. Система из замкнутой, которая сама в себе варится, превращается в открытую. Нам удалось добиться состояния, в котором мы не боремся с системой, не подмечаем, какие все плохие, а увидел что-то – сделай это. И это здорово работает.

Мы все время декларируем, что врач и пациент по одну сторону баррикад и борются с общей бедой. Но так происходит не всегда. А волонтеры как раз стали скрепляющим раствором, который нас всех объединил.

Появилось ощущение, что не они для тебя, – я умею оперировать и сейчас буду оперировать всех подряд, – а ты для них. Ты зачем это делаешь? Чтобы человеку было лучше.

– Возвращаясь к вирусу и пандемии все же, как ваши коллеги, сильно устали от всего этого? Не выгорают, пользуясь модным словом?

– Сильно. Очень. Конечно. Выгораний, наверное, стало меньше, потому что врачей чествуют сейчас, они ощущают отклик на свою работу. Но чисто физически они очень устали. На врачей ложится большая нагрузка.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

– Чем сейчас отличается ситуация от весенней?

– С одной стороны, стало очень много заболевших. С другой – с ними стало проще работать, потому что ты уже все знаешь. Сформировались алгоритмы, это уже не новая история. Справляться мы научились.

– А чему вообще научились за это время?

– Терпению. Тому, что какие-то вещи можно и нужно претерпевать. Ведь не зря говорится, что сделай человеку невыносимо, а потом верни, как было, и он будет счастлив. Оказывается, раньше еще и хорошо было, а мы жаловались.

Но если серьезно, великодушия и милосердия стало больше. Потому что уже, наверное, никого не осталось, у кого в семье бы кто-то не поболел и не оказался вот с этой стороны. И это нас всех сблизило.

Конечно, появились люди, от которых ты не ожидал хороших или плохих поступков. Стало понятно, с кем стоит идти в бой, да, а с кем нет.

– Вот у нас были волонтеры, которые занимались пациентами, много времени проведшими в реанимации, потерявшими мотивацию. Они с ними играли, общались, пытались адаптировать обратно к жизни, потому что реанимация выбивает насмерть человека, он в себя приходит очень долго, хотя физически может быть и здоров.

Сам вирус действительно оказывает какое-то когнитивное воздействие, и депрессий много, и расстройств тревожных, астенизации. Плюс возникают какие-то крапивницы и другие психосамотические расстройства.

Нужно заставлять себя что-то делать. Мыть посуду, если не хочется ее мыть. Гулять, звонить друзьям, пробовать жить обычной жизнью.

“Мы их лечим, а ты их выхаживаешь”

Я пытаюсь мыть шваброй потолок. С трудом дотягиваюсь, тряпка слетает и падает на пол. В третий раз подряд. Благо пациентов в палате нет — задевать некого. Потом догадываюсь: надо не поднимать швабру над головой, а аккуратно скользить ею вверх по стене. Стены я тоже мою — это называется “генералить”. На мне белый защитный костюм и огромные бахилы, а сверху — голубой халат, его надевают во время уборки. Кажется, я похожа на привидение, только какое-то неправильное.

“Я здесь научилась мыть полы, — смеется Анжелика. — Мне санитарка сразу сказала: “Так полы, Анжелочка, не моют!” Я говорю: “Танюш, я же врач, а не уборщица! Ты мне покажи как!”


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Анжелика — дерматовенеролог, живет на две страны: в США у нее работа, в России — семья. Весной она прилетела в Москву и сразу пошла волонтерить в 52-ю больницу. Она здесь каждый день, неделями без выходных. Могла бы устроиться и за деньги, но сначала стала делать то, что нужнее, а теперь уже не готова бросить волонтерство. ” Мне медики говорят: “Мы их лечим, а ты их выхаживаешь”. Это для меня самая большая похвала”.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Мы домываем полы. Делаем массаж пожилому мужчине — смазываем кожу кремом, разминаем мышцы. Он без сознания, но это все равно важно. Анжелика показывает на другого пациента: “Видишь, ко скольким аппаратам он подключен? Если выкарабкается, это будет чудо”.

“Чего вам не хватает? — Кислорода”.

У Сергея в сумке триммер — один пациент попросил побрить его налысо. Еще пюре — для больного, у которого деформировались зубы, и он не может жевать. Еще морс и икона. Икону я, кстати, заметила на подоконнике, пока его мыла. Пациенты о них часто просят. ” Разным людям помогают разные вещи, — говорит Сергей. — Человеку нужно за что-то зацепиться. Вера — один из таких вариантов”.

Волонтеры не делают медицинскую работу. Их основные задачи — покормить, перестелить белье, промыть нос, сделать массаж и активизацию (когда пациенту сгибают руки и ноги, чтобы “разработать” мышцы). В этом особенно силен “блуждающий волонтер Юра”. Сергей так его называет, потому что он не может встроиться ни в один график, приходит, когда удается. Юра — профессиональный реабилитолог с десятками дипломов. Когда он выходит из “красной” зоны, его одежду можно выжимать.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

А еще волонтеры просто пытаются сделать жизнь пациентов более сносной. И не только тем, что держат за руки, — хотя эта поддержка дает очень много. В ковидных реанимациях иногда лежат месяцами. Волонтеры “созванивают” больных с родственниками. Моют головы, чистят зубы, стригут ногти — обычно все это в реанимации не предусмотрено. Читают вслух или просто приносят книги тем, кто может делать это сам, — сейчас в больнице уже набралась небольшая библиотека. Дают поесть что-то не из больничной еды, если врач разрешает. Иногда просят лимон или кислый морс, кто покрепче — чеснок с черным хлебом или салат из помидоров-огурцов.

На вопрос “Зачем вы здесь?” любой волонтер ответит, что хочет помочь. Если копнуть глубже, за этим будет стоять разное — от “хотел сам разобраться, что происходит, и не врут ли СМИ” до “пошел волонтерить весной, чтобы не сидеть дома, и втянулся”. Сергей говорит, что мотивы тут неважны: “Даже если ты просто хочешь “прийти посмотреть”, тебе все равно придется что-то делать и кому-то помогать”.

Анна с детства мечтала работать на скорой помощи. Ее муж и многие друзья — врачи. Весной она пошла волонтерить на “ковидные” выезды — оформляла документы: “Я сотрудник бюджетной организации, умею работать с бумагами”. Ее бригада утилизировала средства индивидуальной защиты в 52-й больнице. Как-то, приехав, женщина помогла знакомому волонтеру разгрузить еду, а заодно решила принести кофе другу, который уже много часов не выходил из “красной” зоны. И в итоге так и осталась там волонтерить.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

“Не советую будить. Она дерется”

“Я бы этот ковид разрезала бы на куски и сожгла бы!” — говорит пациентка Л. Волонтер Маргарита ее кормит. Прислушиваюсь — обсуждают жареную картошку. Я у соседней кровати кормлю пациентку Д. ” Похлебаю жидкость”, — говорит она, и я выбираю для нее бульон из перлового супа. Пахнет вкусно, но Д. этого не чувствует — запахи, как это бывает при ковиде, пропали. А вот респиратор все пропускает.

“Многие пожилые люди не привыкли принимать помощь, — рассказывает Маргарита. — Для них дикость, что о них кто-то заботится, потому что они сами всю жизнь впахивали и заботились о других”. Д. явно смущается: “Как младенчика кормите”. Ее нужно как-то развеселить. ” Младенчик, — говорю я, — отобрал бы у меня ложку и требовал бы дать ему есть самостоятельно!” Д. улыбается. ” Как только вас родители сюда отпускают”, — говорит она. ” Да я не спрашивала, если честно, — отвечаю и тут же оговариваюсь: — Но я отдельно живу, мне можно”.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Д. очень слабая. А вот по Л. кажется, что у нее жизненных сил побольше, чем у меня. Она строит конспирологические версии о ковиде и все время чем-то возмущается — количеством процедур, ходом лечения и тем, что лекарств от болезни до сих пор нет. Такие вещи волонтерам знакомы.

Анна любит, когда пациент кричит и ругается: “Значит, он эмоционально включен. Пока у человека есть силы ругаться, все круто”. Но наличие/отсутствие сил — не всегда показатель. Слабую Д. буквально через час после обеда перевезут из реанимации в обычное отделение. А Л. останется лежать.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Маргарита осторожно гладит по рукам пожилую женщину — хочет разбудить пообедать. Но у той очень глубокий сон. ” Не советую будить, — говорит кто-то. — Она дерется, прямо руками отпихивает”. К такому волонтеры тоже привыкли. ” Когда я еще была на скорой помощи, одна бабушка с ковидом на нас плеваться начала, чтоб мы умерли, — рассказывает Анна. — А мы стоим в защитных комбезах — ну ладно, плюйся, сейчас снимем их, и все”. Сергея пациент однажды попросил помять спину, “а когда я с ним прощался, он меня просто послал”. Ребята знают: это говорит болезнь. Когнитивные искажения никто не отменял.

“Выйдете, пойдете есть стейк?”

Маргарита промывает пациенту В. нос. Берет шприц с физраствором, брызжет в ноздрю, помогает высморкаться. В. называют “профессионалом в промывании носа” — ему это нужно делать постоянно. У него сатурация (количество кислорода в крови) 70 — “чудовищно низкая”. Его просят лечь на другой бок, он сопротивляется: “Там пролежень”. В. выглядит глубоким стариком — но ему всего 56. Он в реанимации 2,5 месяца. ” В его карточке был указан вес — 85 кг, — говорит Маргарита. — Но когда я его переворачивала, там не было и 45. Я его видела в течение месяца два-три раза в неделю, и он на моих глазах просто растаял”.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

В. просил домашнюю котлету и детективный роман. Донести их не успели — он ушел на следующую ночь.

Волонтеры редко видят смерти. То ли люди чаще уходят ночью, то ли еще почему-то. ” Чаще всего смерть — это просто пустая койка на следующей смене”, — говорит Сергей.

Но пустая койка — это еще и перевод из реанимации в обычное отделение. То есть улучшение, а затем и выписка.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Кто знает, может, он скоро снова будет ездить на байке.

Если вы хотите стать волонтером

У каждого добровольца свои причины начать работу в «красной зоне». Олега Мурадова сюда привели личные мотивы. В начале прошлого года он дал обещание своему духовному отцу Иоанну Кудрявцеву, что поможет ему в борьбе с пандемией. Но тогда не получилось. А потом ковид отнял у Олега родного человека. Он умер в 67-й больнице в Москве, и родственники не смогли с ним даже поговорить перед его уходом. Поэтому когда в феврале этого года Владыка Пантелеимон призвал волонтеров выходить на передовую, сомнений у Мурадова уже не оставалось.

Еще один доброволец Татьяна Леонова пришла сюда из группы добровольцев при храме – откликнулась на призыв от епископа Пантелеимона. Опыт позволяет ей не только помогать в реанимации, но и служить наставником для новых волонтеров, сопровождать их в работе.

В волонтерстве Татьяне сильно помог ее родительский опыт – она воспитывает двоих маленьких сыновей. Провести гигиенические процедуры, обработать опрелости, покормить с ложечки, погладить по голове – с пациентами «красной зоны» надо, как с ребенком.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Работа в ковидной зоне для каждого добровольца – испытание себя на прочность. В первую очередь, психологическую. Мало кто из волонтеров до прихода в реанимацию понимает, с чем придется столкнуться.

– Когда я впервые зашла в «красную зону», у меня возникло стойкое ощущение, что я в обстановке Первой или Второй мировой войны. Да, мы не в окопах, пули над нами не летают. Но сама обстановка именно такая. Например, когда видишь боль людей, их агонию, когда мимо тебя ежедневно провозят людей в пакетах в морг, – говорит Элина Шевченко.

Элина Шевченко тоже работает волонтером в «красной зоне». Еще она – руководитель направления PR в Православной службе помощи «Милосердие» и уже в течение семи лет входит в Сестричество сестер милосердия во имя Казанской иконы Божией. Поэтому тема помощи больным для нее не новая. Но тем не менее, даже она переживала, принимая решение идти работать в ковидную реанимацию или нет.

– Надо понимать, что мы приходим работать не в терапию, а в реанимацию, где люди находятся в критическом состоянии – не только в физическом, но и в психологическом плане, – говорит она.

Первое, что хочется сделать, сняв защитный костюм, – напиться воды


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Волонтеры в «красной зоне» временного госпиталя в Сокольниках. Фото предоставлены службой «Милосердие»

В физическом плане работа в реанимации тоже не для слабаков. Смена младшего медперсонала длится 4-5 часов. В «красной зоне» все это время – в целях собственной безопасности и безопасности окружающих – ты должен быть в СИЗах (средства индивидуальной защиты).

Все надо привыкать делать в защитном комбинезоне, очках, которые постоянно запотевают, в трех парах перчаток. При этом нужно помогать другому человеку, о своих неудобствах думать некогда, приходится мобилизоваться.

Попить воды, перекусить, сходить в туалет – все эти желания остаются за пределами реанимации. Внести в «красную зону» ты можешь все что угодно. Вынести – только себя. Остальное – заражено и опасно, прямо как в зоне отчуждения из миров Стругацких.

Волонтеры рассказывают, что первое, что хочется сделать, сняв костюм, – напиться воды. Много – одна бутылка, две. Защита не пропускает воздух, тело сильно потеет, организм требует компенсировать обезвоживание. Впрочем, к этому привыкаешь. Но к чему-то привыкнуть не получается. Например, для Элины Шевченко самым сложным было и остается смена грязного подгузника.

– Сетую на свое очень чуткое обоняние, для меня каждое такое действие – преодоление себя, и я от души радуюсь и благодарю Бога, что получается, – говорит она.

Не выгорать волонтерам помогают простые вещи.

– Если у кого-то из пациентов хорошее настроение, они идут на поправку или совсем выздоравливают – это придает сил, – рассказывает доброволец «красной зоны» Андрей Пачин. – Конечно, иногда устаешь, приходится переступать через себя и все равно идти в реанимацию. Тогда просто сравниваю себя с другими – с больными и медперсоналом.

Волонтер поработает часа два или четыре, и уйдет, а больные лежат иногда по нескольку месяцев, у медперсонала бывают смены сутки через сутки – они очень устают. Если получается кому-то помочь, поддержать – это уже хорошо. Например, пациенты очень благодарны после того, как им помоешь голову сухим шампунем – такие мелочи для обычного человека, для них – большое событие.

Самая важная обязанность – и самая сложная – общение с пациентом


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Всему учат на курсах. Например, Андрей Пачин за время волонтерства научился обращаться с лежачими больными, перестилать постели, понимать показания медицинских приборов. Стал более терпеливым – ведь многие пациенты из-за гипоксии могут до конца не понимать, где находятся, что с ними. На курсах им объяснили, как обращаться с теми, кто уже долго лежит, как их переворачивать, что лучше не делать. У некоторых пациентов достаточно дотронуться до руки, чтобы кровь начала проступать через кожу. Измученный болезнью организм очень хрупкий, ему нужно особое, бережное отношение.

Заменить подгузник, вынести судно, подмыть пациента, переодеть, перевернуть его на бок, поправить подушку, покормить с ложечки – список задач младшего медперсонала в «красной зоне» невелик. Но самая важная обязанность – и самая сложная – общение с пациентом. Пациент в реанимации «красной зоны» – зачастую бесконечно уставший, измученный болезнью. Он может быть раздраженным или грубым, чересчур требующим внимания или наоборот – не желающим контактировать ни с кем, отстраненным. Суметь дать понять человеку, что он не один. Поговорить, успокоить и, по возможности, вселить уверенность в собственных силах, что нужно бороться, – доброе слово ведь и вправду лечит. Или дает возможность уйти спокойно.

– У меня был пациент с сильной деменцией, он пытался вылезти из кровати, сбросил одеяло, а надо было его переодеть, дать попить воды. Уговаривать было бесполезно, и я стала просто гладить по голове. В итоге мужчина успокоился, закрыл глаза, а когда я собралась уходить, придержал мою руку – я с ним осталась. Ночью его не стало, но он ушел в спокойствии. Гладить по голове, суметь проявить участие к человеку – этому не надо учиться. А ведь такие простые вещи и делают жизнь больного легче, – говорит Татьяна.

Когда еще перед вами девушка на коленях постоит? Они улыбаются»


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

– Как-то прихожу в палату, а там два волонтера жалуются – не могут справиться с бабушкой-пациенткой. Подхожу к ней, знакомлюсь, завожу разговор и осторожно выясняю, в чем проблема. Оказывается, она категорически против, чтобы ей – женщине – меняли грязный подгузник двое здоровых мужчин! А медсестры в палате нет. Как быть? Поговорил с ней, убедил, рассказал, как ухаживал за своей лежачей бабушкой, нашли как-то с ней общий язык, – смеется Олег.

У Татьяны тоже есть пациент, о котором она вспоминает с удовольствием. Очень худой, вроде в возрасте, но очень моложавый – оказалось, что ему уже за восемьдесят. Мужчина был очень слабым, ничего не ел, даже попить воды приходилось его уговаривать. Как-то во время одной из таких бесед он лежал с закрытыми глазами, и Татьяна замолчала, подумала, что уже уснул. А потом он открыл один глаз и покосился на нее – тут ли она еще, не ушла ли – а когда увидел ее, то сразу же закрыл глаза обратно. Мальчишество пациента ее удивило и обрадовало. В итоге ей удалось найти к нему подход – он начал есть, сначала специальные пюре, а потом и борщ. Шутки и хорошее настроение для пациента, по мнению Татьяны, самое лучшее лекарство.

– Чтобы помочь пациентам-мужчинам, часто приходится стоять перед ними на корточках. Говорю им: когда еще перед вами девушка на коленях постоит? Они улыбаются, – говорит Татьяна.

И конечно, волонтеры в «красных зонах» нужны не только пациентам, но и врачам, которые к концу смены просто падают с ног от усталости.

– У нас на защитных костюмах есть такие эмблемки в виде красного креста и подписью «Милосердие», чтобы можно было отличить нас от других медработников. И когда идешь по коридору, бывает, ты просто нарасхват – «пойдемте в нашу палату!», «нет, давайте к нам!», даже шуточные битвы за нас случаются, хоть разорвись, – смеется Олег. – А самое приятное, что и в этих СИЗах тебя узнают: «это вы – Олег? Это у вас четверо детей?». Тогда понимаешь, что действительно полезное что-то делаешь.

Отдельная тема – отношение родных


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Добровольцы службы «Милосердия». Фото предоставлены службой «Милосердие»

Семья должна быть в курсе и дать свое согласие – это одно из обязательных условий волонтерства в «красной зоне». Даже при максимальной осторожности 100%-ной защиты от вируса нет. Решение Татьяны Леоновой пойти на подготовку добровольцев одобрил поначалу только старший сын. Мама сначала не приняла, а сейчас даже, кажется, гордится, говорит Татьяна.

У Олега Мурадова жена и четверо детей, одному из них чуть больше года. Супруга согласие дала, но и сейчас, спустя уже почти восемь месяцев Олега в реанимации до сих пор волнуется за него. Умерить страхи помогло ее участие в общей встрече волонтеров. Когда жена обо всех тонкостях работы узнала не только со слов Олега, переживаний у нее стало меньше. Все добровольцы семейные, у всех своя судьба, но все делают то, к чему их призвал Бог, или чувство долга, или что-то личное.

“Сейчас я поднимаю ей ножку, а ты вытаскиваешь судно”, — говорит мне Маша. Вытаскиваю, ставлю на пол. Пациентка вроде бы в сознании, но ее всю трясет. На коже раздражение — прежде чем ее одевать, надо смазать кремом. Мажу. Маша ловко подсовывает под нее подгузник: “Залепляй с той стороны”. Теперь надо перестелить простыню.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Большинство волонтеров, окончивших эти курсы, — православные люди, которые регулярно ходят в храм. На вопрос, почему они здесь, можно услышать “батюшка благословил” или “сердце отозвалось”. Сусанна — помощница настоятеля храма. Она получила рассылку с призывом к прихожанам приходить на курсы, должна была распечатать ее и разослать по чатам. ” И я поняла, что не могу. Как это — сама сижу и ничего не делаю, а людей призываю идти в красные зоны? — говорит она. — Призывать к тому, что ты сам не делаешь, как-то странно. Так и пошла сама. Все думают, что у меня есть какая-то великая цель. А это просто стечение обстоятельств!”


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Яна начинает нас учить с мелочей, которые кажутся неважными, но на деле от них многое зависит. Если с пациента нужно снять одеяло, нельзя резко его сдергивать — он замерзнет. Надо аккуратно сложить в три движения. Когда поворачиваешь человека (при смене белья, например), нельзя делать это силой рук — сорвешь спину в первую же смену. Правильно — работать с весом собственного тела: опираешься на одну ногу, переносишь вес на другую. Имеет значение даже то, как ты держишь ладони — не надо расставлять пальцы. А когда стрижешь человеку ногти, лучше встать на колени — так спина не заболит.

Мы работаем в парах — кто-то лежит, а кто-то на нем учится. Яна просит “пациентов” максимально расслабиться. В жизни больные будут разные — некоторые вполне смогут сесть на кровати и самостоятельно поесть. Но нужно быть готовыми к самым тяжелым — к тем, кто практически не может шевелиться, или тем, кому опасно напрягаться даже чуть-чуть.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Мы в палате интенсивного наблюдения — здесь больные тяжелее, чем в обычном отделении, но легче, чем в реанимации. Пациентке А. С. под 80, она сидит на кровати, и одеяло уже запачкано — пыталась поесть сама, но не смогла. Говорит тихо-тихо: “Я суп хочу”. Это очень хорошо — часто пациенты в красных зонах отказываются есть вообще. Вот женщина на соседней кровати просит открыть ей пластиковую коробку с баклажанной икрой — видимо, сил не хватает даже на это. ” Аппетита нет, я себя насилую, — жалуется она. — Когда это кончится, а?” А А. С. после первого съедает еще и целую котлету. И просит меня “дать кусочек побольше”. ” Когда настрадаешься, все вкусно”, — говорит она.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Елене 47, она работает в офисе: “Сижу в кресле, у меня бумажки-телефоны”. В ноябре 2020-го она сама перенесла ковид — дома, но тяжело: “Даже ноги болели, я встать не могла”. А в июле 2021-го ее сына сбила машина. И в ночь операции у него нашли коронавирус. Температура, поражение легких, капельницы. А плюс к этому — травмы из-за аварии — 15-летний парень не мог вставать вообще, даже чтобы дойти до туалета. Елена три недели пролежала с ним в одной из московских ковидных больниц, в боксе они были вдвоем. ” Я видела, как много работы у медсестер, и хотела им помочь — сама мыла сына, перестилала белье, меняла подгузники. Он удивлялся: “Мам, как ты это делаешь?” Я говорю: “Да даже не знаю”.

Через несколько месяцев сын уже ходил без костылей. А Елена пошла волонтерить в красную зону. Эта история стала для нее толчком: “Иначе бы меня не дернуло”.

“Когда я в первый раз надела защитный костюм, меня пекло всю, — вспоминает она. — Я подумала: “Если в аду печет так же, то я в ад не хочу”. Но когда начинаешь трудиться, забываешь об этом”.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Кто-то мечтает выписаться и сделать маникюр с педикюром. Кто-то — кататься на лыжах в парке. Кому-то нужно рассказать, какая сегодня погода или “куда поехал Путин”. Один пациент, несколько раз попадавший в реанимацию, то и дело повторял, какая у него прекрасная жена. ” Он еле выкарабкался, — говорит Елена. — Но знал, что жена его ждет, и поэтому хотел жить”. А к другому мужчине она как-то пришла и увидела, что он улыбается. ” Конечно! — сказал он. — Я же третий день из реанимации, как не улыбаться!” Потому что понял, что выжил.

“Надо что-то делать. Хоть что-то”

Мария Меринова — координатор волонтеров от православной службы “Милосердие” в ковидном госпитале. Всю систему, по которой сюда ходят добровольцы, выстроила она — от правил до графиков. Первое время она ходила в красную зону ежедневно и лично “вывела” туда несколько десятков волонтеров. Она и сейчас продолжает приходить сюда как “руки” и как наставник — так называют тех, кто помогает освоиться новичкам.

Маша одной рукой убирает грязную простыню, а другой держит телефон пациентки — отвечает на звонок ее сестры. Отправляет меня кормить женщину, парализованную после инсульта, и не забывает сказать: “Это долго, обязательно сядь на стул, а то спина заболит”. Потом по одному ее стону понимает, что та просит посадить ее на судно. Маша как-то успевает позаботиться сразу и о волонтерах, и о больных, и я легко представляю себе ее руководителем. Собственно, до пандемии она такой и была: “Меня всегда называли на “вы”, у меня обязательно были каблучок, пиджачок, макияж”. Маша пять лет проработала в стоматологической клинике, доросла до должности управляющей, и тут началась пандемия: “Меня назначают — и на следующий день все закрывается из-за локдауна”.

У Маши муж и два сына-подростка, но у нее “было много сил и энергии”, сидеть дома она не могла. Пришла к своему духовнику, и он предложил ей волонтерить — сначала в детской больнице, потом в неврологическом отделении Первой градской. ” Я туда пошла — и все. Просто ожила”, — говорит она. Ее затянуло так, что она прошла курсы медсестер, получила “корочку”. И когда закончился локдаун, на работу уже не вернулась.

А летом 2021 года духовник попросил пойти вместе с ним в красную зону. Так Маша стала там сначала добровольцем, а потом и организатором.


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

Я спрашиваю, как к этому относится ее муж. Все-таки рискуют не только те, кто работает в красных зонах, но и их близкие. ” А меня муж очень лю-ю-юбит, — улыбается Маша. — И он всем про нас рассказывает. На самом деле мы же с ним церковные люди, мы понимаем, что на все воля Божья”. Сама Маша перенесла коронавирус дважды, и оба раза легко. Говорит, что так болеют большинство волонтеров: “Господь нас бережет”.

волонтер и координатор

Маша говорит, что волонтеры “трудятся во славу Божию”, работают “с желанием помочь ближнему” и знают, что если они помогают, то к ним “приходит благодать”. Она смеется: “Я, наверное, как фанатичка звучу”. На самом деле по-настоящему воцерковленной Маша стала недавно. Подростком, возвращаясь откуда-нибудь из клуба, сжимала крестик и думала: “Боженька, пожалуйста, хоть бы ко мне никто не пристал!” А дойдя до дома, говорила спасибо и “забывала, что он есть, этот Бог”.

Маша была в разводе, когда мама ей предложила “попросить” мужа у Матроны Московской. Попросила — и встретила через три месяца. А когда рожала второго сына, мама дала ей в роддом иконку. Мальчик чуть было не умер в первые сутки после родов, но его удалось спасти. После этого Маша с мужем стали регулярно причащать сына в храме, а потом обвенчались. ” Я знала, что если я злая, истеричная, как фурия, — значит, мне надо сходить в храм. Как таблетка — выпил, стало легче. Но вникнуть не было времени”. По-настоящему в это погружаться она стала только в пандемию, когда уволилась и начала помогать в храме. Так и пришла к Богу. ” Что интересно — у меня доход уменьшился втрое, а муж стал зарабатывать в разы больше, — говорит она. — У нас всегда денег было копеечка в копеечку. А сейчас я фактически работаю на церковь, но у меня есть почти все, о чем я мечтала”.

Это “хоть что-то” — всегда очень простое. Я вот расчесываю пациентку В. А. ее деревянным гребнем. Ей за 80, она может сидеть, говорит сестре по телефону: “Да все у меня нормально, не переживай! Меня причесывают, в порядок приводят!” У нее нет половины волос — говорит, выпали 19 лет назад, когда у нее дочка погибла. Она просит сделать ей высокий пучок, “как у балерины, а то у меня там лысина”. Я стараюсь расчесывать осторожно — волосы сильно спутались. ” Да не бойся! Что так нежно? — говорит она. — Вот так, моя куколка, моя девочка!” Голос у нее довольно громкий, и, если бы не кислородная маска, она и не походила бы на больную. ” Мне вообще непонятно, что вы тут делаете”, — смеюсь я. ” Ой! — отвечает она. — Не говори!”


В ЗОНЕ ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ С COVID САМООТВЕРЖЕННО ПОМОГАЮТ НАБОЖНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЯ САНИТАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ И ГОРЯЧО ВОЗНОСЯ МОЛИТВЫ

“Я видела много бабулечек под 90 лет, которые выписывались и уходили на своих ногах, — рассказывает Маша. — Хотя, казалось бы, у них было мало шансов выйти”. Но и плохие исходы добровольцы тоже видят. ” Многое воспринимаешь тяжело, но помогает Господь, — уверена Инна. — Когда у тебя на глазах люди уходят и страдают, хочется жить. Жизнь должна бить ключом”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *