Добровольцы России Чтобы помочь людям с ограниченными возможностями и инвалидам можно обратиться в одну из волонтерских организаций или в один из благотворительных фондов. Помогать нужно с умом: у волонтеров есть свои правила, которые необходимо знать и соблюдать.
Фонды по всей России придумывают проекты, которые делают жизнь людей с инвалидностью интереснее и разнообразнее. А главное — , как и у людей без инвалидности.
В этом материале — пять из нескольких десятков таких проектов. Люди с инвалидностью, которые участвуют в них, могут получить полезные навыки, научиться новому, расширить круг общения и устроиться на работу.
В апреле же колясочников обычно ждут профориентационные лагеря, помогающие им поверить в себя и выбрать интересные профессии. Кроме людей на колясках в них проводят время и те, кто ходит самостоятельно, без поддержки и с помощью тростей.
В жизни инвалидов, больных несовершенным остеогенезом и другой костной патологией, буквально на наших глазах произошла своеобразная революция, считают специалисты.
– Раньше не было ни лечений, ни операций, а сегодня мы уже ведем речь о реабилитации для таких больных, – подчеркивает директор Благотворительного фонда помощи больным несовершенным остеогенезом и другой костной патологией “Хрупкие люди” Елена Мещерякова.
Привычный удручающий вердикт врачей “Помочь нельзя, сидите дома” для них уже давно не верен и не справедлив. Грамотное лечение позволяет в значительной мере помочь таким больным.
Хотя из-за неиформированности врачей таким пациентам часто по привычке все еще не рекомендуют активность, между тем, как посильные физические нагрузки и некоторые виды спорта для них весьма благотворны, считает врач-эндокринолог Наталия Белова.
Вторым и не менее важным достижением для них стал прорыв к нормальному образованию, позволяющему им учиться не только дома, но и вместе со сверстниками, Заводя при этом друзей и социализируясь. Хотя вопросы посещения школ и спортивных мероприятий пока по-прежнему решаются “в ручном режиме”, сетует Наталия Белова. В сельской местности, где, как правило, нет тротуаров, “доступная среда” – особенная проблема. Хотя и в городе ее доступность часто весьма формальна.
Та же Виктория Толстоганова, активно занимающаяся помощью инвалидам – колясочникам, рассказала историю крайне нерешительного, стеснительного “закрытого” подростка на коляске Данилы Легкодымова, который выучившись, нашел работу и вместе с сестрой купил матери дом в райцентре, перевезя ее туда из села.
Для колясочницы Насти Костериной после школы оказались доступными 5 вузов, она выбирала между МГУ и МГИМО, и выбрала МГИМО.
Никита Середницкий, получивший образование в сфере IT- технологий, сейчас работает в Москве, снимая квартиру вместе со своей девушкой. И примеров таких удачно построенных судеб становится все больше.
Елена Мещерякова считает, что образование стало доступным в первую очередь благодаря вниманию государства. А общество при этом старается избавиться от стигматизирующих колясочников привычек и стереотипов. ” Встретить человека на коляске” уже давно не “плохая примета”. Хотя не совсем доступная среда и без того уменьшает возможность таких встреч.
С большинством проблем хрупким, но несломленным людям помогает справляться активная работа пациентских организаций. И особенно хороший результат дает индивидуальный подход к каждому человеку. Главное здесь соблюсти баланс между осторожностью и волей к победе, считают эксперты.
Сегодня особенного внимания требует психологическая поддержка пациентов, которой долго не доставало или она была некачественной. Начитавшись модного экономиста Нассима Талеба, инициаторы запустили в России проект “Антихрупкость”, посвященный поиску ответа на философский по сути вопрос: как сохранить устойчивость в стремительно меняющемся мире. Задачка, надо сказать, не только для колясочников.
– Мы решили помочь людям быть антихрупкими – и физически, и психологически, – говорит Виктория Толстоганова. – Считайте, что мы своего рода агенты антихрупкости.
Надо сказать, что среди работающих с колясочниками волонтеров преобладают женщины. Елена Мещерякова объясняет это их большей эмоциональностью и чуткостью, а также умением видеть и решать проблемы. Хотя есть примеры и больших успехов мужчин в социальной работе с колясочниками. Им помогает систематичность в действиях и рациональный взгляд на проблему. Молодых людей, приезжающих работать волонтерами в летние лагеря для колясочников, подбирают прежде всего исходя из исповедуемых ими ценностей.
Программа дружбы в фонде «Лучшие друзья»
Кратко: фонд помогает людям с инвалидностью найти друзей среди людей без инвалидности Где работает: в Москве — там находится головной офис фонда, в Казани, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Новосибирске, Воронеже, Вологде и Кирове Подробности: на сайте фонда
Киноклуб «Лучших друзей». В 2021 году очно и онлайн прошло более 20 киноклубов. В тот раз участники смотрели Миядзаки — «Рыбка Поньо на утесе»
Немного истории. Международная организация Best Buddies появилась в США в 1989 году, а в России она существует с 2009 года. Американский и российский фонды не связаны между собой финансово — только идейно. Глобальная миссия организации — интегрировать взрослых людей с нарушением интеллектуального развития в общество, найти им друзей, работу, а также обучить лидерским качествам. Под нарушениями развития и интеллекта понимается большой спектр особенностей: синдром Дауна, синдром Мартина-Белла, синдром Уильямса, расстройства аутистического спектра, церебральный паралич, черепно-мозговые травмы, а также некоторые множественные нарушения развития.
Как работает программа дружбы. У людей с инвалидностью круг общения обычно ограничен родственниками. Поэтому для них важен друг, способный рассказать то, чего не знает или что не готов обсуждать родитель. Тот, с которым можно выходить за пределы семьи и получать новый опыт общения. Друзья созваниваются и переписываются, а еще вместе путешествуют, ходят по музеям, паркам и на мастер-классы.
Есть два варианта найти себе друга: приходить на мероприятия, которые устраивает фонд, и знакомиться с участниками самостоятельно или вместе с работником организации составить портрет будущего друга и ждать мэтчинга. Сотрудники фонда подбирают индивидуальные пары дружбы, основываясь на запросах, интересах и представлениях о дружбе обеих сторон: среди людей с инвалидностью и без.
За десять лет существования фонда было образовано больше 120 пар дружбы, из них до сих пор дружат 92. Истории некоторых из пар можно прочитать на отдельной страничке «Лучших друзей».
Как помочь. Оформить регулярное пожертвование благотворительному фонду «Лучшие друзья» можно:
Дом на воле
Чтобы убедиться в возможности этого, надо проехать всего лишь два часа на север от Петербурга, в деревню Раздолье. Озеро, сосны, глушь по сравнению даже с Вырицей.
– Я о таком месте мечтал, – говорит о. Борис Ершов, настоятель небольшого деревенского храма в честь царственных страстотерпцев. – Когда очнулся после комы.
Несколько лет назад он попал в тяжелую аварию. Слова врача звучали приговором: либо смерть, либо идиот навсегда.
Первая мысль после комы была, что если память к нему не вернется, то хорошо бы провести остаток дней где-нибудь в лесу, чтобы солнце, сосны, тишина.
К нему вернулись сознание, память, мысль. Он выздоровел. И захотел посвятить себя таким, каким ему пророчили стать.
К нему подошла волонтер Ксения и сказала, что хочет быть его Вике матерью. Так у него появилась сначала дочь, а потом жена
Вскоре ему подбросили Володю Долматова по прозвищу Одинокий Волк. Одинокого Волка воспитывала героическая мама, завещавшая перед смертью свою квартиру родственникам в надежде, что они о нем позаботятся.
Родственники, прознав о мечте о. Бориса, вручили ему Володю. Купив в Раздолье однокомнатную квартиру и поклявшись священнику, что будут Володе помогать, они исчезли.
Вскоре в Раздолье с учетом мечты о. Бориса были куплены несколько квартир для молодых людей-инвалидов со множественными нарушениями развития. Это был совместный проект храма и светской благотворительной организации “Перспективы”, давно работающей в психоневрологических интернатах и мечтающей создавать им альтернативу. ” Перспективы” начались с влюбленной в русский язык немецкой “баронессы в джинсах” Маргарете фон дер Борх, однажды переводчицей попавшей в Павловский дом-интернат для детей с отклонениями развития. Обнаружив там жизнь, похожую на бесконечный “тихий час”, она решила “шевелить” пациентов: учила их одеваться, привозила массажиста. Потом они подружились с Марией Островской, теперешним президентом “Перспектив”, клиническим психологом и большой сторонницей гуманного отношения к своим пациентам. ” Перспективы” и о. Борис и организовали в Раздолье альтернативу психоневрологическому интернату. Его тут все называют “Дом на воле”.
Пока в Раздолье покупали на спонсорские деньги квартиры для инвалидов, все еще было так-сяк, но когда у них появился коттедж, деревня восстала. ” Вы нарушаете наше право на жизнь без инвалидов!” – кричала соседка. ” А где в Конституции прописано “право на жизнь без инвалидов?” – переспрашивала Мария Островская.
Сегодня почти все кричавшие – лучшие друзья особенных инвалидов. Спешат подключить их мастерские к своему свету, их цветники к своему шлангу. Но и насельники “Дома” подтвердили свою добрую репутацию. Прошли вместе с волонтерами по деревне и собрали мусор. То и дело вытирают в храме под руководством матушки Марии иконы. Ну а если заглянуть к ним в Дом и прочитать в коридоре “Высоко держи голову”, “Уважай другого”, или встретиться в магазине с Сережей, ждущим в гости своего кумира Арнольда Шварценеггера, или увидеть Любину коллекцию зайцев, мне кажется, их нельзя не полюбить.
Жизнь насельников “Дома на воле” – настоящий повод для уважения и удивления.
“Чем любите заниматься?” – спрашиваю. И опять слышу: “Посуду мыть!”. Летом храм собирает в Раздолье родителей с детьми-инвалидами. Дети отдыхают от родителей, родители от детей, и выясняются удивительные вещи. Под крик мамы “Мой сын не может мыть посуду” взрослый ребенок изъявляет желание ее мыть. И моет, и хорошо, и счастлив. Поэтому летом в раздольском лагере стараются вылечить родителей от созависимости, от вот этого “моего не троньте, он ничего не может”. И получается.
Нельзя сказать, что жизнь в “Доме на воле” идеальна. ” Позовите о. Бориса”, – требует, например, Люба. Отец Борис приходит. ” Они мне говорят, ЧТО я должна делать! Они меня ни во что не ставят!” “Я думаю, они ошибаются, – грустит о. Борис. – Я с ними поговорю. А ты иногда ошибаешься?” Дело кончается обстоятельным, с поклонами и прощениями, примирением. ” Я не видел в жизни людей, которые бы столь легко все прощали и забывали”.
Но правды ради надо сказать, что эту самостоятельную и достойную жизнь некоторые оставляют и возвращаются в ПНИ. Там, может быть, и хуже, но зато на всем готовом. А в этой прекрасной раздольской самостоятельности есть своя трудность. Свободным быть трудно.
“Одинокий Волк” Володя, который обычно держится особняком, написал книгу, которая скоро будет издана. Этим летом к Володе приезжал Евгений Водолазкин, и они около часа проговорили о литературе. ” Хорошо тут, на луни матушки-природы” – Володя описывает рыбалку, на которой никогда не был. И несмотря на “луни”, в тексте чувствуются и лексическая свобода, и особый ритм.
А еще раньше в “Дом на воле” приезжала Людмила Улицкая. Здесь все находят себя и дело себе. Максим Якубсон, снявший про этот дом документальный фильм, водит за руку Колю – маленького, безмолвного. Коля не самый трудный. В углу на диване сидит Н., у него, судя по всему, тяжелый аутизм. Кстати, никого из тяжелых – по состоянию ли, по обстоятельствам ли жизни – в “Доме на воле” не бросают. Когда у одного парня умерли близкие и ему по правилам предстояло вернуться в интернат, а он не хотел, весь “дом” проголосовал: мы его не бросим, он остается с нами. Каким-то странным образом они понимают, что такое предательство. И не хотят предавать.
Нищета ума – ерунда, если нет нищеты сердца.
Производство добра
– В мире сегодня меняется модель отношения к ментальным инвалидам – с медицинской на социальную. По медицинской модели от них, неизлечимых, уговаривали отказаться родителей, свозили в специальные детдома и психоневрологические интернаты, убирали с глаз долой, – объясняет руководитель направления помощи людям с инвалидностью Синодального отдела по благотворительности Вероника Леонтьева.
В социальной же модели они прежде всего люди, граждане, и нам стоит искать все возможные формы их социализации и поводы для более достойной жизни. ” Дом на воле” демонстрирует, что она возможна.
Это, конечно, великая социальная инновация – мировая и российская. В принципе и про Раздолье, и про Вырицу можно писать новую “Педагогическую поэму” и “Флаги на башнях”. И это не движение назад – от коллектива к частно-семейной жизни. Это движение вверх: от заорганизованных, обездушенных (и при этом очень дорогих) форм коллективного иждивенчества к жизни, в которой возможны свобода, самостоятельность, внутреннее развитие и даже культурная высота. Показательно, что этой работой занята Церковь, по природе своей производитель добра. Спасать, любить и миловать – ее главное дело, и в общем она это напрямую и делает в Вырице и Раздолье.
И вот когда самые ресурсные – рафинированные, образованные, богатые, духовно сильные люди берутся вытаскивать из беды и исправлять жизнь самых слабых, беспомощных, с трудом стоящих на ногах, это не может не быть “зерном” совсем другой жизни. И совсем другого общества. Мы говорим об экономической модернизации. Но не менее важна социальная. И еще более – нравственная.
“Детская миссия” и “Дом на воле” кроме главных их героев – отцов, матерей, детей, воспитателей, духовников – окружены целым облаком волонтеров. Именно из волонтеров – как кристаллы из соляного раствора, образуются и приемные родители, и воспитатели, и друзья. В “Перспективах”, например, работают 200 волонтеров. И Мария Островская сейчас, когда в России заканчивается Год волонтеров, старается посеять в общественном сознании одну очень важную идею. Она считает, что в стране нужны годовые стипендии для волонтеров. И рождение традиции – те, кто оканчивает вузы, берут эту стипендию (она минимальная, говорят, что многим хватает и 11 тысяч в месяц) и целый год проводят на волонтерской работе – в детдомах, психоневрологических интернатах. Одно время в Россию как раз по таким стипендиям приезжали вчерашние студенты из Германии. Год работали там, где труднее всего, уезжали и писали, что переживают депрессию: слишком посвящена карьере расписанная по пунктам жизнь. Нет свободы делать добро и вырабатывать человеческое тепло.
Писатель Евгений Водолазкин написал в предисловии к книге Володи Долматова, что “Дом на воле” – это своего рода термометр, показывающий градус тепла в обществе. А я вот уже вторую неделю не оставляю на ночь в раковине грязную посуду, потому что не могу забыть чье-то счастье ее мыть.
Евгений Водолазкин, писатель:
– В “Дом на воле” меня позвали, сказав, что два человека в нем пишут и хотели бы показать мне свои тексты. Я провел там день. У Володи в комнате, которую он называет “офисом”, и в гостиной на общей встрече. У них там очень трогательные отношения: Володя, например, не держит вилку, и его кормит Сережа, который любит Шварценеггера.
Я спросил Володю, что его интересует как писателя, он ответил – жизнь в Доме. И это естественно – писатель должен прежде всего полагаться на свой опыт. Володя описывает Дом с доброжелательным бесстрастием. А писательство – это же описание прежде всего. В конце концов и проза Пруста – это кропотливое описание бытия клеточка за клеточкой.
Мне показали текст и гостившей в тот день в “Доме на воле” Даши. У нее еще драматичнее история – хрупкие кости, она и сидеть не может. Но написала 100 страниц инструкции по биатлону. Я ничего не понимаю в биатлоне, но то, что она мне рассказала, на меня произвело впечатление. Она считает, что нашим биатлонистам всегда не хватает одной минуты, и на 100 страницах рассказывает, как эту минуту отставания ликвидировать. Недавно я узнал, что Дашу отправили не в ПНИ, как она и мы все боялись, а в подобный дом сопровождающего проживания в Петербурге.
Предисловие Евгения Водолазкина к книге Владимира Долматова
Это необычная книга, созданная необычным писателем в необычном месте.
Место – “Дом сопровождаемого проживания”, который здесь обычно называют “Домом на воле”. В нем живут люди с тяжелыми физическими и ментальными отклонениями.
Автор книги, Владимир Долматов, – один из них. Он описывает “труды и дни” обитателей Дома, являясь Нестором этой небольшой коммуны.
В ней есть свои радости, победы, самоотверженность, открытия и, конечно, печали – всё, как в “большом” мире. Это ведь только кажется, что в подобном месте жизнь устроена иначе, что Дом – маленький, закрытый мир. На самом деле в нем, как в капле воды, отражается состояние большого мира.
Дом – своего рода термометр, показывающий градус тепла в обществе, готовность общества помочь или (случается и такое) проявить равнодушие.
Открыв эту искреннюю и добрую книгу, понимаешь, что она не менее важна для читателей, чем для автора и его друзей. А может быть – и более, потому что в известном смысле эта книга обо всех нас.
В Русской православной церкви – более 4500 церковных социальных проектов, из них более 400 проектов помощи людям с инвалидностью. Среди них известные “Квартал Луи”, “Дом Вероники”, строящееся арт-поместье “Новые берега” в Пензе, Центр помощи детям-инвалидам во имя святителя Луки Войно-Ясенецкого в Алатыре, Свято-Софийский социальный дом православной службы “Милосердие” в Москве, “Елизаветинский сад” православной службы “Милосердие” (единственный в Москве бесплатный детский сад для детей со средней и тяжелой степенью ДЦП), “Дом слепоглухих” в Пучково, респис для тяжелобольных детей в Марфо-Мариинской обители и многие другие.
Инклюзивные мастерские в АНО «Школа волшебства»
Кратко: мастерские «Школы Волшебства» помогают детям и взрослым с синдромом Дауна и расстройствами аутистического спектра научиться делать своими руками Где работает: очные занятия проводятся в Москве, а дистанционные — по всей России и СНГ Подробности: на сайте школы
Бусы, браслеты, ожерелья, чокеры, броши — это лишь малая часть того, что собирают воспитанники школы. Они работают и с искусственными бусинками, и с натуральными камнями. Изделия подмастерий выставляются на благотворительных и профессиональных ярмарках
Немного истории. « Школа Волшебства» появилась по инициативе семьи Анастасии , девушки с синдромом Дауна. Официально организацию зарегистрировали в 2019 году.
У школы три направления:
Как работают мастерские. Ребятам с синдромом Дауна и РАС сложно найти место, где можно научиться делать своими руками и в будущем получить профессию. Главная задача активистов — обучить детей и затем трудоустроить их.
Сейчас в мастерских пять специальностей: швейно-типографское дело, бижутерное искусство, свечное и мыльное дело, декупажное искусство и художественная роспись. 60% подопечных школы невербальны или полувербальны, поэтому ручной труд для них — порой единственная возможность найти работу, поддерживать стареющих родителей, обслуживать себя и приносить пользу обществу.
В июне организация выпустила 15 первых подростков после десяти месяцев обучения швейно-типографскому профилю. Две участницы смогли устроиться на работу.
Как помочь. Оформить регулярное пожертвование АНО «Школа Волшебства» можно:
Свечное и мыльное дело — одно из любимых направлений у подопечных «Школы волшебства». Свечи участники крутят из медовой вощины и добавляют травы и масла по вкусу
Если подопечные начинают делать свечи, то остановить их крайне сложно — это становится похоже на конвейерное производство. Травы участники заготавливают сами: привозят из Сибири и Крыма
“Я могла сесть”
На встречу с благотворителем Мария Львова-Белова и фандрайзер “Квартала Луи” Наталия Шмонина ехали окрыленными. Под Новый год “Новые берега” приняли первых 30 новоселов из 12 областей страны. К лету, когда “Берега” достроят, там поселятся еще 89 человек из 19 регионов. А главное, три разрозненных проекта – “Квартал Луи”, частный дом-коммуна, где инвалиды учатся навыкам обычной жизни, хостел “Дом Вероники”, где живут колясочники, и арт-поместье “Новые берега” с квартирами-студиями для тех, кто хочет жить сам, – соединяются в один. Вместе они делают Пензу пилотной площадкой беспрецедентного проекта – дают людям с инвалидностью альтернативу жизни в психоневрологических интернатах (ПНИ) и домах престарелых. А социуму – шанс принять инвалидов как соседей по двору.
И вот в шаге от успеха девушки поехали за деньгами – к главе кондитерского концерна. С ходу честно сказали, что их проект оценивается в 199 миллионов рублей, у них заканчиваются 67 миллионов гранта президента России, а недостроено 12 домов. ” Сколько горя”, – качал головой слушатель. Особенно когда услышал, что заявок на вселение в коммуну много больше, чем в ней будет мест.
– Помочь не могу, – подвел он черту под разговором, – возьмите конфет.
И перевернул раскрытую опт-упаковку вверх дном. Конфеты рассыпались.
– Собирайте, девчата, – хозяин пошел к двери, – собирайте.
И вышел. Обратно в пакет девушки ссыпали все. До конфеты.
Маша опять верит в чудо и людей.
– Наше ноу-хау в том, что мы ничего не просчитываем заранее, иначе не решились ни на один проект, – смеется она. – Все их считают безумными.
“Они меня стесняются”
После детского дома Кате Дементьевой, как ходячей, предложили выбор – учеба на программиста или на бухгалтера, “Дом Вероники” или дом престарелых. Дерзская Катя выбрала должность главного администратора хостела “Дом Вероники”. Как-то раз хостел забронировали иностранцы. Футбольных фанатов из Дании, Перу, Ирана и Японии купила цена койко-места – 350 рублей. На “Доске отзывов гостей” до сих пор алеет их спич на капле сердца: “Так не бывает!”
– Как? – спрашиваю Катю.
– Так они же ночью заехали, а их пугаю я. – Катя смеется. – Вся такая на штырях.
Девушка с ДЦП после 11 операций научилась ходить, но ее тело насквозь пронизано металлическими нитями, которые делают ее походку похожей на тиканье секундной стрелки. Она это знает, привыкла, что ее украдкой изучают, а тут гостей, точнее природу их смущения, пыталась понять она. Все списала на свою “особость”. Гости ушли спать. А по утру они проснулись. Пришли на завтрак. И впали в турбулентность.
Иностранцы, когда поняли, куда попали, встали из-за столов. Они хлопали в ладоши и прятали слезы.
– А что не так? – Катя смеется. – Ну да, хостел святой Вероники. Стоит такой с видом на лес, Введенскую церковь, с мини-фермой и типографией. В типографии мы печатаем буклеты, календари, требы для РПЦ. На ферме овощи и птиц выращиваем. Второй этаж – отель – тоже для трудоустройства. Я это называю активным пансионом.
Мы настоящие только в любви тех, кто нас любит. Пока мы не примем сирых, как принимаем себя, от моральной инвалидности не излечимся
Еще Катя Дементьева – студентка факультета управления Пензенского университета, актриса Пензенского драмтеатра, скутеристка и хулиганка. ” Да я просто руками до коляски не достаю, – с неподдельной искренностью делится она, – вот и пришлось встать за скутер. Я как его увидела, сразу поняла – мое”. Она обожает ездить “паровозиком”. Это когда за ее скутер зацепляются друзья-колясочники. Раз с Кристиной Касимовской они так укатались, что заехали в пензенский “шанхай”. Их окружили местные гопники навеселе.
– Так это же гонщица и модель, – узнали девушек джентльмены улиц. И сами доставили их до хостела.
Наш разговор слышит лежачая Саша Селиверстова.
– У меня тоже есть брат Сережа. – Саша говорит еле слышно, а Катя как суфлер озвучивает пропадающие звуки. – Он любил меня. Когда я боялась уснуть, чтобы не задохнуться, сидел рядом. Потом пропал. Говорили, сел. Потом нашел меня в интернете. Мы начали общаться “ВКонтакте” – он, жена моего отца и я. Хотели меня забрать. Слава богу, не случилось: отца посадили. Но родные звонят: “Как тебе там?” А я себе и тебе, Катя, говорю: “Улыбайся”.
Это еще одна метка проживания с сопровождением – у всех коммунаров есть мамы и папы, родные. Кто-то к своим детям приезжал еще в детдом. Кто-то когда узнавал, что “дети встали на ноги”.
“Я пишу жизнь зубами”
На открытие арт-поместья “Новые берега” Маша Львова-Белова приехала в воздушном платье и легкой шубке. Она будто парила между коттеджами, не замечая стужи.
– А вот наши Ромео и Джульетта, – Маша показывает на первых новоселов. Те робко жмутся у дверей своей студии. Их за руки берет пятилетняя дочь. Вместе они идут так, как умеют только незрячие, – ногами на ощупь. Галя из Воронежа, Володя из Пензы. Музыканты. Их мечта – жить вместе. ” Вот случилось, – говорит Володя, – хотим здесь детей музыке учить”.
А Маша уже опять с кем-то обнимается. Кажется, пустила слезу сквозь смех: “Наташка, ты!” Наташа Шиндина из Екатеринбурга, художник. Она пишет картины зубами. Ее руки разбил паралич, но не отнял жажды жить наотмашь.
– Я сюда рвалась. – Ее глаза танцуют слезами, как обнаженные нервы натурщиков “Танца” Матисса. – Где я еще смогу расписывать керамику? Тут открывают гончарную мастерскую и студию живописи. Я их во сне вижу. Как я пишу жизнь зубами. Я же еще никогда не работала.
До нас доносятся детский смех и обрывки фраз. Оборачиваемся:
– Здоровых заберут и так, а с особенностями – нет.
Это тоже новосел, 51-летняя Ольга Щеголева из Самары, что-то объясняет вездесущей Маше Львовой-Беловой. Щеголева юрист, мама 11 детей. Восемь и них – приемные. С ними она и переехала в “Новые берега”. Как и еще несколько приемных мам с детьми из Вологды, Воронежа, Рязани. Свой дом Щеголева оставила родным выросшим детям, а сюда приехала с новаторской идеей – создать клуб приемных родителей и развивать приемное родительство как институт. Чтобы без перекосов, когда приемные или никто, стоит родителям объявить свои права на чад, получивших жилье, или превращают свою миссию в “маленький бизнес”.
– Я тоже вижу “Новые берега” как город-суверен с фонтаном идей, – соглашается со Щеголевой Маша Львова-Белова. – Это условие вселения – сюда едут или с идеями, или с желанием присоединиться к ним.
Так в поместье появились гончарная мастерская, площадка стредж-хоккея, огороды, чайная, баня, цех по упаковке мясных деликатесов, сооружаются школа и поликлиника – все, что делает людей с инвалидностью людьми как все – получить образование, найти работу, завести семью.
На социализацию “Новые берега” дают новоселам пять лет. Потом они должны выбрать – жить самим в социальной квартире или остаться на сопровождаемом проживании. Все чаще люди выбирают сопровождение. На него, по прогнозам минтруда, постепенно перейдут до 45 процентов жителей ПНИ.
Коммунары из “Квартала Луи” и “Дома Вероники” слушали новоселов как завороженные. И сникли как воробышки на морозе.
– Они такие крутые, – чуть расстроена Кристина Касимовская. – А что мы сюда принесем? Я могу маникюр делать.
– Я в типографию пойду, – планирует Максим Борисов, он только что получил однокомнатную студию.
Маша Львова-Белова опять тут как тут. ” Ребятки, нам походную кашу из МЧС привезли, – она показывает на теплую палатку за окном. – Идем?”
Уже тогда она знала, что зима для ее проекта будет лютой. Компании-благотворители пока не могут помочь. Платить зарплату кураторам, логопеду, массажисту, водителю, всем – нечем. А Мария как кремень.
– “Есть два способа жить: ходить по суше – мерить, взвешивать, предвидеть. Но можно ходить по водам. Тогда нельзя мерить и предвидеть, надо верить. Мгновение безверия – начинаешь тонуть”. – Маша сразу стала Марией Львовой-Беловой. – Это я прочитала в книге “Мать Мария” – о русской монахине, которая после революции строила приюты для наших эмигрантов. У нее редко было понимание, откуда она возьмет деньги, но была твердая вера, что все управится. У нас тоже так было много раз, и каждый раз мы учимся ходить по воде.
“Ну и пафос”, – скажут одни. ” Не-а, она – настоящая”, – знает, что говорит Катя Дементьева. Эта девочка помогает понять мотивацию Маши Львовой-Беловой – мы настоящие только в любви тех, кто нас любит. В остальном все, как с созданием доступной среды и благотворительностью. Пока, как мать Мария, мы не примем сирых, как принимаем себя, от моральной инвалидности вряд ли излечимся.
Инклюзивный театр в центре «Созидатели»
Кратко: в театре занимаются дети с инвалидностью, дети из подопечных семей в сложной жизненной ситуации и взрослые волонтеры Где работает: в Санкт-Петербурге Подробности: на сайте центра
Актеры театра «Мастерская» в июне 2021 года провели тренинг по актерскому мастерству для артистов инклюзивного театра
Немного истории. Центр социальной поддержки и добровольчества «Созидатели» существует меньше года, хотя координаторы и волонтеры помогают в этой сфере уже больше десяти лет. Подопечные НКО — дети в больницах, семьи с детьми с инвалидностью, воспитанники детских учреждений и семьи в тяжелой ситуации.
Театр организовала инициативная группа волонтерской организации МООСПД «Наши дети» в 2018 году. Первые занятия проводились индивидуально. Режиссер ездила домой к детям, чтобы познакомиться и провести актерский тренинг в привычных условиях. Так дети привыкали к режиссеру, начинали раскрепощаться, принимать свое тело и голос как инструменты актера.
Как работает театр. Часто дети с особенностями развития не могут полноценно общаться с другими людьми: они сильно зажаты и стесняются. Театр раскрепощает, снимает зажимы, учит общению, самовыражению, работе в коллективе, развивает воображение и фантазию, учит проявлять свои эмоции и понимать эмоции других. В театре дети становятся объектом интереса у зрителя не по причине особенностей развития, а по причине своего актерского таланта. Также они чувствуют себя нужными, ведь у каждого есть роль в спектакле.
Театральный сезон длится с сентября по май. За сезон театр выпускает минимум две премьерные постановки. В наступившем сезоне в театре 14 детей и десять волонтеров.
Как помочь. Оформить регулярное пожертвование центру социальной поддержки и добровольчества «Созидатели» можно на сайте центра.
Репетиция спектакля «Кошкин дом» в обновленном составе в сентябре 2021 года
Премьера назначена на 9 октября
Какие организации помогают инвалидам?
Сегодня в Москве существует множество общественных организаций инвалидов, обществ и благотворительных фондов, да и просто объединений неравнодушных людей, которые оказывают самую разную помощь людям с ограниченными возможностями. Эти организации и люди имеют отношение к обеспечению нуждающихся инвалидными колясками, уходу и помощи лежачим больным, оказание медико-социальной помощи, психическая и физическая адаптация в обществе. Зачастую необходимую помощь оказывают волонтеры-добровольцы, которые хотят и могут потратить немного своих сил и времени на тех, кому это действительно нужно.
Деятельность этих организаций и волонтеров связана, порой неразрывно, и с другими сферами, где нужны «дополнительные руки». Об этом мы писали в статьях «Помогаем ветеранам: какие волонтерские организации работают в Москве?» и «Как и чем мы можем помочь сиротам и детям из малоимущих семей». Те, кто занимается проблемами инвалидов, тесно взаимодействуют и коммерческими структурами, и со столичными органами власти.
Есть несколько сайтов-благотворительных организаций, через которые можно собрать необходимую информацию о помощи инвалидам. К таким относятся, например, Благо.ру и благотворительное собрание «Все вместе». Эти ресурсы размещают информацию о благотворительных организациях, реализуют благотворительные проекты. Через них также можно перечислить деньги нуждающимся в помощи инвалидам.
Существует Автономная некоммерческая благотворительная организация «Центр социального развития и самопомощи Перспектива», которая занимается проблемами инвалидов по программе «Помощь в беде».
Для того, чтобы помогать, прежде всего, необходимо прочесть своего рода устав волонтера «Центра», который называется «Волонтерство как норма жизни». В частности в нем подчеркнуто, что: «Волонтеры могут помогать по-разному — это и психологическая поддержка и организация образовательных или игровых активностей, доставка продуктов питания, уборка, прогулка и другие формы. Если же у Вас есть желание поработать волонтером в Москве, мы с радостью подскажем Вам, как, и кому Вы можете помочь вместе с нами. В нашем Центре люди самого разного возраста, профессий и способностей могут найти волонтерскую активность по душе. И не бойтесь пробовать! Даже самая маленькая помощь может сделать мир светлее». В целом, эти слова относятся к волонтерскому движению вообще.
Чтобы стать волонтером в «Центре» необходимо для начала заполнить анкету на сайте организации.
Помогает инвалидам и православная служба помощи «Милосердие». Волонтеры службы помогают в медицинских и реабилитационных учреждениях (осуществляется в больнице святителя Алексия, Первой городской клинической больнице им. Н. И. Пирогова, 2-й инфекционной больнице, Гематологическом научном центре и др.), осуществляют санитарно-гигиенический уход, оказывают моральную поддержку тем, кто в этом нуждается; оказывают посильную помощь персоналу медучреждений.
Также через службу «Милосердие» можно сделать и денежное пожертвование.
Сообщество «Тугеза» занимается волонтерской помощью по всем направлениям, в том числе и помогает инвалидам — детям и взрослым.
Общественная благотворительная организация «Российский Красный крест», которая оказывает помощь и инвалидам, регулярно ищет волонтеров. Согласно «Положению о добровольцах Российского Красного креста»: «Добровольческая деятельность не имеет политических или иных корыстных мотивов. Добровольцами РКК могут быть российские, иностранные граждане и лица без гражданства всех возрастов независимо от пола, расы и вероисповедания. Добровольцы РКК не являются членами Общероссийской общественной организации «Российский Красный Крест».
Доброволец — это физическое лицо, достигшее 14 лет, осуществляющее свою деятельность в форме безвозмездного труда в интересах и по поручению РКК.
Отдельно хочется рассказать об организации, которая готовит собак в помощники инвалидам — это учебно-кинологический центр «Собаки-помощники инвалидов». Центр является частной благотворительной организацией, деятельность которой посвящена социальной реабилитации людей с ограниченными возможностями с помощью специально обученных собак. Можно поработать добровольцем и в данной организации — например, есть необходимость в людях, которые выращивают щенка в домашних условиях. И если вы раздумываете — брать вам собаку или нет — то можно взять «потренироваться».
Столичные власти также, помимо государственных мер соцподдержки, оказывают помощь тем, кто в этом нуждается; осуществляют патронаж над медицинскими, реабилитационными учреждениями и центрами для людей, с ограниченными физическими возможностями.
1 ноября 2012 года на заседании координационного совета по делам инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности мэр Москвы Сергей Собянин озвучил некоторые результаты проделанной за год работы: с 1 января 2012 года норматив финансирования обучения детей-инвалидов в детских садах и школах для ребенка-инвалида в 2 раза больше, а для ребенка с нарушениями — в 3 раза больше; в системе социальной защиты открыто 18 дополнительных отделений реабилитации, в том числе четыре отделения — для детей-инвалидов; на специальные рабочие места с начала года трудоустроено 2,2 тыс. человек; приспособлено для доступа маломобильных групп граждан более 3 тыс. общественных зданий.
К сожалению, государственной поддержки не хватает, а социальные службы не всегда справляются. Если есть возможность и желание, можно создать подобную группу в соцсетях самому и организовывать других неравнодушных людей. Помните, кем бы вы ни были, у вас есть возможность помочь тем, кто в этом нуждается. Главное, чтобы желание было.
“Я жить хочу, как вы”
– Это был толчок, – говорит Маша. – Даня доказал невозможное – уехал жить в Москву, стал брейкдансером, поступил в МГУ. Я решила: получилось у него, получится и у других.
Среда принимает особенных соседей нехотя. Кто-то написал на заборе их дома: “Уходите, уроды!” На улице, ладно, все смотрят. Хуже, когда шарахаются
Встречают они нас смущаясь. Красавица Кристина Касимовская, фотомодель проекта “Среда обитания”, ее фотографии украшают городские выставки и холлы “Дома Вероники”, запинаясь, говорит, что любит готовить, но не любит наводить порядок. Тут нет равных робкой Кире Тотмяниной и молчуну Валере Отопкову. Им осбенно нравится загружать посуду в посудомойку и с Сергеем Антоновым вести бюджет.
Антонова здесь быть не должно: он – “ходячий”. С легкой формой ДЦП его в 18 лет определили в дом престарелых, а он сбежал. Окончил колледж, стал бухгалтером и вернулся. Сергей так представился коммунарам : “Я принес свои ноги”. И попал в точку – стал всеобщим любимцем и завхозом. Жильцы из своих пенсий и зарплат складываются на оплату коммунальных услуг и покупку еды. Два раза в неделю к ним приходит куратор. Ему платят из своего кармана. Задача коммуны – сделать так, чтобы куратор был не нужен. А он, случается, ох как нужен.
Не так давно кто-то из соседей по улице написал на заборе их дома: “Уроды, уходите”.
Среда принимает особенных соседей нехотя. Но ощущение локтя товарища и терпение всех понемногу делают свое дело.
– Как что самое трудное? – удивляется Ваня Пчельников. – Выйти на улицу. Ладно, все смотрят. Хуже, когда в магазине не обслуживают. ” Ты с кем? – спрашивают”. Или таксисты не берут заказ.
Но самое трудное теперь, когда Иван Пчельников работает, учится в университете, каждый таксист едет на заказ к коммунарам как к приятелям, охрана в магазинах помогает им въехать по пандусу, услышать:
– На, возьми.
И пока Пчельников успевает прийти в себя, у него в коляске лежит тысяча, случалось, пять тысяч рублей. И никого нет. ” Это доступная среда меняется медленно, а люди уже поменялись, – считает наблюдательный Ваня. – Недавно мы компанией колясочников пошли в ночной клуб. Въезжаем в зал нарядные, а охранник: “У нас спецобслуживание”. Мы видим – его нет. Уехали ни с чем. На следующий день хозяин клуба сам пришел. Извинился. ” Придете”? Мы пошли. ” Терпилы”, – потом о нас услышал. А я не “терпила”, я жить хочу, как вы.
Пчельников и его друзья от таких кличек отмахиваются. Они-то по себе знают: терпение на Руси никогда не было добродетелью. ” Терпилы” хоть что-то меняют. Хотя “Квартал Луи” как проект сопровождаемого проживания не дает самостоятельности. Он ей учит четыре года. Дальше снова надо выбирать – хостел “Дом Вероники”, “Новые берега” или свое жилье.
Программа социализации в благотворительной организации
Кратко: программа помогает молодым людям с инвалидностью общаться со сверстниками и взаимодействовать с окружающей средой Где работает: в Краснодаре Подробности: на сайте организации
Групповые встречи с психологом проходят в формате игр и тренингов и помогают ребятам с инвалидностью научиться общаться с другими людьми
Немного истории. Организация существует с 2014 года и помогает подросткам и молодым людям с особенностями развития вести активную жизнь. Н КО проводит развивающие, образовательные и развлекательные мероприятия, чтобы сделать жизнь людей с инвалидностью ярче и наполнить ее смыслом. Активисты стремятся показать, что каждый человек с инвалидностью может стать счастливее и увереннее в себе, если помочь ему в самореализации.
Как работает проект. Большинство молодых людей с синдромом Дауна, аутизмом и другими ментальными нарушениями развития не могут самостоятельно находиться в социуме и не знают, как правильно себя вести в той или иной социально-бытовой ситуации. Это, например, приготовление еды, прием гостей, поездки по городу на общественном транспорте. они оказываются заперты дома, в изоляции от общества. Это влияет и на близких, которые боятся за будущее ребят с инвалидностью: в случае их смерти или других обстоятельств молодые люди могут остаться без попечения.
Команда проекта организует досуг подопечных вне стен дома: проводит тренинги для поддержания коммуникативных, бытовых и социальных навыков, устраивает творческие и музыкальные занятия. Для ребят созданы инклюзивные трудовые мастерские: керамическая, графическая и швейная. Активисты помогают подопечным попасть на открытый рынок труда.
Как помочь. Оформить регулярное пожертвование благотворительной организации можно:
Любовь как лекарство
В 8 лет Аня знала пять слов. Мама, папа, ку (кушать), па (спать) и одно – короткое – матерное, которое вставляла в каждую речь.
По сути, она была почти Маугли. И обвинять некого – выросла в интернате для детей с ментальными особенностями.
Директор этого интерната как-то сказала молодым волонтерам из Санкт-Петербургской духовной академии: государство и церковь, конечно, много делают для того, чтобы дети-сироты нашли семью, но посмотрите на девочку, которую никто никогда не удочерит. И позвала Аню.
Лексический запас в пять слов – это еще были цветочки. Ягодки заключались в невероятной Аниной агрессивности. Она дралась. Брала со стола тарелку и швыряла в того, кто рядом. Уничтожила три люстры.
Когда волонтеры Феодосий и Константин принесли ее в церковь, то один держал за руки, другой за ноги, а Аня оглашала храм всем, чем не подобает его оглашать.
85-летнего о. Иоанна (Миронова), знавшего самого святого Серафима Вырицкого, дернула за бороду так, что у того выступили слезы – от боли. А он сказал о ней Феодосию: “Самая хорошая девочка будет”. Феодосий не поверил.
Анино поведение тогда закончилось психиатрической больницей. Отец Иоанн, выйдя в храме благословить детей и не увидев Аню, спросил: “А где моя профессорша?” И услышав, что в психиатрической больнице, стал строгим, каким его не видели: заберите!
А как забрать, когда она даже приезжающим в гости с яблочным соком и бананами плюет в лицо – причем каждому.
Благословение ли старца, “красоты” ли Аниного поведения сказались, но им отдали ее досрочно. ” Документы еще не готовы, но можете забирать”.
Она еще долго разговаривала отдельными словами. ” Аня, помолись, чтобы нам дали воду”, – говорил о. Феодосий. ” Аминь, буль-буль” – отвечала Аня.
И вот спустя 8 лет она сидит передо мной на диване в прекрасной гостиной и рассказывает про свою жизнь. Предложениями – полными, законченными, умными. Есть особенности в фонетике, но все можно понять. И улыбается – озаряюще и счастливо.
– Что ты любишь делать больше всего?
– Посуду мыть!
– А в школе что любишь?
– Математику, – и, заметив недоверие в моих глазах: – Стану взрослой, приду в магазин и не смогу сосчитать деньги – без математики.
В начале года Аня разговаривала с президентом. Родители знали, что на Рождество он приедет в один из петербургских храмов, и пришли с ней туда. Президент, проходя по храму, протянул Ане руку. Вдохновленные родные ринулись к охране: можно ей поговорить с ним? Нет, сказали люди, отвечающие за организацию. Ну почему нет, ответил один человек из окружения президента.
– Я Аня Яковлева, – сказала Аня президенту. И, видимо, пытаясь объяснить его рукопожатие, добавила: – Вы меня знаете?
– Ну теперь знаю, – ответил президент.
Подробности разговора остались между ними, но Аня после этого посерьезнела – прошла пора заниматься пустяками – и принялась писать икону. Жившего тут неподалеку – по времени и расстоянию – святого Серафима Вырицкого. Словно в доказательство своего права на это, без единой музыкальной ошибки поет “Христос воскресе” – на греческом (!).
Хорошо на лоне матушки-природы – описывает Володя рыбалку, на которой никогда не был
Анина приемная семья – часть церковного проекта “Детская миссия”, и, судя по истории Ани, эта миссия выполнима.
У Ани 8 приемных братьев и сестер, многие из них с инвалидностью и с ментальными особенностями. У ворот нас встретил радостный Денис, в футбол гонял Андрей (сегодня ночью ему приснилось, что он играет за любимую “Барселону”). На улице за столом под красными листьями беседки сидела красавица Яна и читала с волонтером-репетитором по Брайлю: “Корни дерева служат ему две службы”. В центре всеобщего внимания регулярно появлялся Яша (“Он у нас самый нахальный, но всеми любимый”).
– У меня “легкие” приемные дети, – говорит друг о. Феодосия Амбарцумова о. Константин Стрекаловский, усыновивший троих, – все окончили общеобразовательную школу. А у о. Феодосия-то все “болященькие”.
– Почему, – останавливаю его на крыльце, – вы берете таких?
– Жалко, – отвечает, и взгляд его говорит больше, чем слова. – Понимаешь, что встреча с тобой – для ребенка шанс. Может быть, единственный.
У семьи о. Феодосия в Вырице прекрасный двухэтажный дом – терем. Его построил Андрей Гришин, когда-то коммерческий директор одной из птицефабрик возле Санкт-Петербурга, сейчас помощник одного из депутатов – для себя. Но отдал о. Феодосию для семьи с 5 приемными детьми-инвалидами.
Так у него появилась сначала дочь, а потом жена. Теперь у них с Ксенией уже двое своих детей. Один из них по имени Мирон вьюном вился в гостиной средь многочисленных детей о. Феодосия, а Андрей говорил мне, что с приемной дочерью ему часто легче, чем со своими, и она благодарнее.
Неподалеку от дома о. Феодосия “Детская миссия” строит прекрасный дом в столь же теремном стиле – для нескольких семей с детьми-инвалидами. Дом почти готов (скоро подключат газ), квартиры – завидное загляденье.
– Родители в семье с детьми-инвалидами – это своего рода герои, – считает о. Феодосий. – Поэтому для них проектировали и строят очень хорошее жилье, со специальными приспособлениями для колясочников и т.п.
А чуть подальше, на месте спортивной площадки, должен появиться реабилитационный центр для семей с инвалидами. Врачи, массажисты будут поддерживать детей-инвалидов, а психологи освобождать их родных родителей от горького следа их святой любви – “мании” своего ребенка, “зависимости” от него.
Трудоустройство людей с инвалидностью на платформе Everland
Кратко: платформа помогает подготовить к работе людей с разными видами инвалидности Где работает: по всей России и в странах СНГ Подробности: на сайте проекта
Основная часть специалистов работают удаленно. Но в августе 2021 года проект Everland вместе с партнерами открыл в центре Москвы инклюзивный коворкинг
Немного истории. Социально-предпринимательский проект был создан в 2016 году АНО «Пространство равных возможностей». Главная цель платформы — интегрировать профессионалов с инвалидностью и начинающих специалистов с ограниченными возможностями здоровья в открытый рынок труда.
Как работает трудоустройство. Наставники Everland помогают людям с инвалидностью профессионально расти. Каждый, кто пришел на платформу, проходит консультацию психолога и эйчара — они определяют навыки и пожелания кандидата, оценивают его возможности, помогают выбрать направление работы. При необходимости человек с инвалидностью оканчивает обучающие курсы, адаптированные с учетом разных особенностей здоровья. Кураторы сопровождают участников платформы во время обучения, направляют и консультируют при выполнении первых рабочих задач.
У платформы есть своя биржа проектов, к которой подключают тех, у кого достаточно знаний и навыков в дизайне, веб-разработке, контенте, пиаре или юриспруденции. Если профессия соискателя отличается от указанных, то ему дают доступ к внешним вакансиям.