Добровольцы России Добровольческая Армия наступает к Новодмитриевской
Наступление на Новодмитриевскую с последующим освобождением этой станицы было согласовано Добровольческим командованием с В.Л. Покровским, командиром кубанского антибольшевицкого отряда. После освобождения станицы предполагалось объединение сил и совместное наступление на кубанскую столицу Екатеринодар. Станица находилась на пути Добровольческой Армии к Екатеринодару, что делало её освобождение стратегически важным.
Наступление под непогоду
Утром 28 марта белые добровольцы выступили из аула Шенджий в направлении Новодмитриевской. Погода с самого утра не благоприятствовала белому наступлению. Идти пришлось под холодным проливным дождём, шинели и сапоги белогвардейцев промокли насквозь. Дорога раскисла, пушки и обозные повозки застревали в ней по ступицы, пехоте приходилось помогать их выталкивать. Затем подул порывистый ледяной ветер, который надул резкое похолодание. Дождь сменился снегопадом, одежда на добровольцах быстро покрывалась ледяной коркой, руки бойцов коченели, колёса пушек вмерзали в грунт. Следом идущие бойцы в снежном мареве не видели спин впереди идущих, поэтому армия двигалась крайне медленно.
Форсирование реки и штурм
К станице белые войска подошли к 17-00. Здесь на их пути оказалось новое препятствие – река Шебш, на берегу которой стояла Новодмитриевская. Река разлилась из-за проливного дождя и снегопада, создавая опасность для добровольцев. Чудом удалось найти мост, который скрылся под водой из-за разлива реки. Кавалерия белых перевезла пехоту через реку, садя их на крупы коней по одному человеку. Офицерский полк начал форсирование реки, а сам Марков переправился через Шебш с первым взводом и сразу же повёл его на штурм станицы. Приказано было действовать только штыками, чтобы использовать фактор внезапности против красных в станице.
Заключение
Борьба Добровольческой Армии за освобождение Новодмитриевской была трудной из-за непогоды и реки, которую пришлось форсировать. Однако благодаря смелым действиям белых и удачному штурму удалось завоевать станицу и продолжить наступление. Действия белых на этом этапе войны показали их решимость и боевой дух в борьбе против большевиков.
Бой генерала Маркова за Новодмитриевскую
Отчасти нападение действительно получилось внезапным. По крайней мере, красные не знали, какими силами их противники атакуют Новодмитриевскую.
Однако в полной мере соблюсти тишину не удалось: Маркову самому пришлось применить огнестрельное оружие, чтобы помочь одному из своих офицеров, которого красные пытались обезоружить.
Подкрепление белых
Большевики услышали этот выстрел, но на помощь первому взводу белых с переправы пришло подкрепление в количестве трёх рот, перевезенных через Шебш под руководством полковника-марковца Тимановского.
Эти три роты немедленно вступили в бой. А через реку тем временем продолжалась перевозка всё новых и новых сил белогвардейской пехоты.
Кавалерия белых участия в бою не принимала, занимаясь исключительно переправой.
Сражение улиц Новодмитриевской
На одной из улиц наступающих белогвардейцев встретила четырехраудная батарея красных. Понимая, что залог их спасения – в быстроте, марковцы стремительно атаковали батарею и захватили все четыре орудия прежде, чем они смогли нанести наступающим белым урон.
Другую батарею красных заставило замолчать единственное (!!!) марковское орудие, сделавшее единственный (!!!) за весь бой выстрел – вероятно, снаряд попал в боекомплект.
Освобождение станицы
В течение боя Марков несколько раз возвращался к переправе, встречая переходившие Шебш войска и направляя их действия, после чего снова возвращался в станицу, где красные уже встречали атакующих организованным сопротивлением.
Некоторые штыковые атаки захлебывались – белым приходилось залегать в ожидании прибытия пулеметов. Тем не менее, Добровольческая Армия смогла занять станицу, вытеснив оттуда красных.
Окончание боя
К полуночи наступательный порыв белых добровольцев выдохся. Они разбрелись по домам в освобождённой части станицы, рассчитывая передохнуть, обогреться и с утра возобновить сражение.
Однако, когда утром белые начали разбираться по своим полкам, батальонам и ротам (в ходе ночного боя части и подразделения изрядно перемешались), чтобы продолжить наступление, выяснилось, что атаковать больше некого.
Под покровом темноты красные покинули Новодмитриевскую. Станица осталась в руках Добровольческой Армии.
Генерал Сергей Леонидович Марков.
Статья: Сражение под Новодмитриевской: Памятные события Гражданской войны
В ходе ночного боя большевицкий гарнизон потерял более тысячи человек. Потери добровольцев были существенно меньше – всего шестеро убитых и 32 раненых. Примечательно, что В.Л. Покровский, который должен был атаковать Новодмитриевскую силами своего отряда с юга, так и не появился – он посчитал, что наступать по такой погоде самоубийственно.
Происшествия после боя
После боя одна из сестёр милосердия, которую Марков спросил, как она перенесла трудности перехода и последующего боя, воскликнула: Это был самый настоящий ледяной поход! Название понравилось Маркову – и с тех пор прочно закрепилось за Первым Кубанским походом Добровольческой Армии.
Личность Александры (Шуры) Викторовой
История сохранила имя сестры милосердия – её звали Александра (Шура) Викторова. В то 1918 году она была всего лишь гимназисткой-шестиклассницей, но остаться в стороне, когда Родина погибает, не посчитала для себя возможным. Александра Викторова пережила Гражданскую войну и умерла в 1980 году.
Оценка боя за Новодмитриевскую
Бой за Новодмитриевскую стал, по определению Деникина, славой Офицерского полка и лично генерала Маркова. Марков проявил в этом бою не только отвагу, но и полководческие дарования. Принятые им решения, в тех условиях, оказались единственно возможными.
Дополнительную информацию о сражении под Новодмитриевской можно прочитать здесь.
Впоследствии лидеры Белого движения задавались вопросом: если бы остался жив их лидер, генерал Лавр Корнилов, могла ли по иному сложиться судьба России?
Буквально сразу же после смерти Корнилова среди красных командиров и артиллеристов, участвовавших в обороне Екатеринодара в 1918 году, развернулась острая дискуссия о том, кому принадлежал тот исторический выстрел.
Версия первая, от командира отряда Жлобы
После окончания Гражданской войны командовавший одним из отрядов при обороне Екатеринодара житель Краснодара Д.П. Жлоба, вспоминая об обороне города, писал:
Генерал Корнилов и события во время Гражданской войны
В ходе Гражданской войны в России генералом Корниловым возглавляемая стальная дивизия сыграла значительную роль в событиях того времени. Генерал Дмитрий Петрович Жлоба выделялся своим командным мастерством и был награжден двумя орденами Красного Знамени. Однако, его участие в конфликте привело к трагическим последствиям.
Трагическая судьба генерала
В 1923 году, после демобилизации, генерал Жлоба активно участвовал в общественной деятельности. Он руководил Помголом, занимался улучшением быта детей на Северном Кавказе и помощью демобилизованным красноармейцам. В 1927 году он возглавил Крайколхозобъединение и затем был назначен главой Плавстроя.
Однако, апреле 1937 года генерал Жлоба был арестован НКВД под обвинением в организации повстанцев на Кубани. После приговора к расстрелу с конфискацией имущества, он был казнен в июне 1938 года в Краснодаре. Однако, в 1956 году его реабилитировали, так как отсутствовали доказательства его преступной деятельности.
Разночтения во воспоминаниях
В рассказах Жлобы о событиях военных действий присутствуют некоторые расхождения с историческими данными. Например, время, в течение которого добровольцы покинули свои позиции после смерти Корнилова, не соответствует действительности. Вместо двух-трех часов, они отступили только в ночь на 1 апреля.
Новый взгляд от командира Зоненко
Командир Приморско-Ахтарского полка, Пантелей Кузьмич Зоненко, также описывал события военных действий, однако его версия отличается от рассказа Жлобы. Согласно его воспоминаниям, полк под его командованием действовал иначе.
Таким образом, хотя Дмитрий Петрович Жлоба был выдающимся лидером и офицером, его история связана с трагическими событиями Гражданской войны и последующей репрессией. Его рассказы, хоть и содержат некоторые неточности, являются важным источником для изучения истории того времени.
— Со стороны кожевенных заводов, на правом фланге Екатеринодарской обороны занял боевой участок. В хуторских строениях в местности, лежащей впереди полка, было обнаружено скопление противника. Я, будучи по роду войск артиллеристом, определив расстояние до цели, орудийной гранатой разрушил строение. Через час после разрушения противник 3-мя лавами кавалерии обрушился на полк. Подобранные раненые корниловские офицеры показали, что в разрушенном строении находился оперативный Штаб Корнилова и сам Корнилов убит осколком гранаты.
Как известно, у кожевенных заводов, то есть на левом фланге обороны, занимали позиции Ейский и Должанский батальоны и Северо-Кавказский полк. А вот на правом фланге, у Черноморского вокзала (Краснодар-2), занимали оборону ахтарцы Зоненко. Конная атака бригады генерала Эрдели, о которой пишет Зоненко, происходила как раз в районе Черноморского вокзала, но только через несколько часов после смерти Корнилова.
Таким образом, мы видим, что в этих первых воспоминаниях участников событий содержится много как обычных неточностей, так и откровенного вымысла. В результате пальма первенства в развязавшейся в 20-30-е годы прошлого века дискуссии не досталась никому.
Версия третья, от командира батареи Ткаченко
Повторно и наиболее остро дискуссия возобновилась среди оставшихся в живых участников обороны Екатеринодара накануне юбилейных дат: 40- и 50-летия Октябрьской революции.
Также пытались разобраться в этом вопросе историки, краеведы и музейные работники. Однако к единому мнению до сих пор не пришли, а с учетом того, что из очевидцев тех событий в живых никого не осталось, а мемуарные материалы носят подчас прямо противоречивый характер, однозначно ответить на этот вопрос сегодня так и не представляется возможным.
Вместе с тем есть две основные версии тех далеких событий. Первая принадлежит участнику боев за Екатеринодар командиру артиллерийской батареи, впоследствии генерал-майору артиллерии Г.Д. Ткаченко.
Григорий Дмитриевич — участник Гражданской войны, командир артиллерийской батареи в составе Выселковского отряда, артдивизиона 15- и 10-й кавалерийских дивизий Западного фронта в боях с поляками и отрядами Булак Булаховича. Приказом РВСР №80 от 1921 года награжден орденом Красного Знамени РСФСР. В межвоенное время окончил Краснодарские командные артиллерийские курсы, после которых командовал рядом артиллерийских подразделений. В 1938-1940 гг. — начальник артиллерии Калининского и Приволжского военных округов, присвоено звание генерал-майора артиллерии.
В годы Великой Отечественной войны — командир артиллерии 21-й армии. За отличия в оборонительных боях на Днепре в июле 1941-го награжден вторым орденом Красного Знамени. Пятого декабря 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «За многолетнюю службу и выдающиеся успехи в области развития советской артиллерии» награжден орденом Отечественной войны I степени. Умер в 1957 году, похоронен в Краснодаре.
До нашего времени дошли его воспоминания, заверенные нотариусом первой государственной нотариальной конторы Краснодара. Однако необходимо отметить, что воспоминания писались почти через 40 лет после указанных событий и в них не всегда точно излагаются события, относящиеся к тому времени. Однако предоставим слово самому генералу Ткаченко:
«В 1918 году 10 апреля в боях под городом Екатеринодаром (Краснодар) тов. Крутоголов Ф.Ф., бывший адьютант Штаба, получил через свою агентуру уточненные сведения о месте нахождения Главнокомандующего белогвардейскими отрядами генерала Корнилова. Тов. Крутоголов Ф.Ф. вызвал меня в Штаб командующего как командира батареи, который дал приказание мне и тов. Крутоголову Ф.Ф. установить на переднем крае обороны две пушки и без пристрелки сбить молочную ферму и там же уничтожить наблюдателя (так в тексте. — Авт.) генерала Корнилова.
Пушка была вручную переброшена на передний край обороны в 2 часа ночи 11-го апреля и замаскирована: в 9 часов 11 апреля под личным наблюдением тов. Крутоголова Ф.Ф. и под моей непосредственной наводкой был дан орудийный огонь из двух пушек по молочной ферме, где находился наблюдатель генерал Корнилов. От прямого попадания молочная ферма была разрушена, а главнокомандующий белогвардейскими отрядами генерал Корнилов был убит осколком.
Так получился полный разгром белогвардейского корниловского отряда под городом Екатеринодаром (орфография сохранена по оригиналу. — Авт.).
Необходимо отметить, что утверждение генерала Ткаченко довольно спорно. Кроме того, генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов погиб не 11 апреля, как пишет Ткаченко, а 13 апреля 1918 года.
Версия четвертая, от командира батареи Лондарева
Иную версию изложил другой участник тех событий, уроженец станицы Ладожской, бывший командир 1-й Карской революционной батареи кавалер двух орденов Красного Знамени РСФСР К.С. Лондарев.
Карп Семенович — участник Первой мировой войны, старший фейерверкер. В Красной Армии — с февраля 1918-го. После окончания войны — на командных должностях, с 1927 года — в запасе. Работал председателем станичного и сельского советов, затем в органах милиции. С августа 1941 года — в Красной Армии, заведующий артснабжением артиллерийских лагерей. С 1945-го в запасе. Работал в органах милиции, подполковник. С 1950 года на пенсии. Умер в 1975-м.
1-я Карская батарея прибыла на Кубань с Кавказского фронта 7 февраля 1918 года. На хуторе Романовском (г. Кропоткин) она была реорганизована в 1-ю Карскую революционную батарею в составе четырех орудий и четырех крепостных пулеметов. Командиром батареи был избран К.С. Лондарев.
В дни штурма Екатеринодара 11 апреля в состав батареи вошли также Кавказская и Темиргоевская батареи, и в ее составе насчитывалось уже 12 орудий, то есть половина из 24 орудий, участвовавших в обороне города.
Утром 11 апреля батарея заняла позиции в районе Самурских казарм (территория нынешнего Президентского кадетского училища) и городского кладбища, а ее наблюдательный пункт в первой линии окопов на территории мельницы на углу улиц Батарейной (Тургенева) и Кузнечной. Батарея вела интенсивный огонь по позициям добровольцев, захвативших артиллерийские казармы (не сохранились, на их месте в 2013-м построен жилой комплекс), обнесенные земляным валом, а также кожевенный и спиртоводочный заводы.
Лондарев так описывает эти события:
«В ночь на 12-е апреля нам стало известно, что корниловцы с целью прорвать наш фронт у реки Кубани и захватить центр города, начали накапливать силы на нашем левом фланге. Мне было приказано к рассвету 12 апреля занять огневую позицию на Сенном рынке и подготовить заградительный огонь. Как и ожидалось, корниловцы с утра начали наступление. За первой цепью поднялась вторая, за ней третья — и с звериным ревом бросилась вперед. По моему приказу командир орудия В. Пшеничный и пулеметчики И. Бондаренко и Н. Камардин на руках выкатили орудие и крепостной пулемет за Самурские казармы и прямой наводкой, шрапнелью и пулеметным огнем в упор стали расстреливать рвавшихся к городу корниловцев. Целыми шеренгами падали они, скошенные огнем.
К исходу 12-го яростные атаки корниловцев были отбиты по всему фронту с огромными для них потерями. На четвертый день боя батарея снова заняла позиции у Самурских казарм.
С утра 13 апреля по всему фронту стояла тревожная тишина. Корниловцы лихорадочно готовились к решительной атаке. Красноармейцы, как и все защитники города, чувствовали себя уверенно. В их ряды постоянно вливались свежие силы. Добровольческая армия была обескровлена, лучшие силы были уничтожены, боеприпасы были на исходе, ничто уже не предвещало корниловцам успехов в бою за овладение Екатеринодаром.
Такую версию подтверждает бывший наводчик орудия 1-й Карской революционной батареи Василий Макарович Пшеничный, который вспоминал:
— Отступив до Сенного базара, наша батарея вновь заняла позиции. Бой продолжался. Наутро нам объявили, что корниловские части отступили, а сам Корнилов убит на молочной ферме осколком снаряда. Молочную ферму обстреливала наша 1-я Карская революционная батарея под командованием командира батареи Лондарева К.С.
Эту же версию подтверждает бывший адъютант командующего обороной Екатеринодара главкома А.И. Автономова Федор Крутоголов, который писал в своих воспоминаниях:
События, изложенные Карпом Лондаревым, кажутся нам наиболее вероятными. Обстреливали ферму многие орудия, один из выстрелов оказался более удачным. Однако определить, кому он принадлежал, не представляется возможным. Можно лишь предположить, что он принадлежал одному из орудий 1-й Карской революционной батареи под командованием Карпа Лондарева.
Победу под Екатеринодаром высоко оценили в центре. Председатель Совнаркома В.И. Ленин сам факт того, что «первый по смелости контрреволюционер Корнилов убит», оценивал как крупнейшую победу «трудового народа над контрреволюцией».
Комната, где погиб Корнилов
Могилу осквернили, тело уничтожили
Могилы генерала Корнилова, как известно, не сохранилось. Его тело доставили в станицу Елизаветинскую, где в местной Свято-Троицкой церкви священник Гливенко провел чин отпевания, за что позднее был расстрелян большевиками. Здание церкви разрушено в советское время.
Гроб с телом генерала был вывезен добровольцами из Елизаветинской, а затем тайно, в районе немецкой колонии Гначбау, предали земле. Однако после оставления колонии отступающей армией местные жители указали место захоронения. Могилу разрыли и останки генерала перевезли в Екатеринодар. Тело генерала было выставлено на всеобщее обозрение толпы на Соборной площади у гостиницы «Гранд Отель» мадам Губкиной (угол улиц Красноармейской и Гимназической), в котором находился штаб обороны города, и после многочасового глумления вывезено в район скотобоен, где его сожгли, а прах развеяли.
Место, где умер Корнилов
После освобождения Екатеринодара Добровольческой армией на месте гибели генерала Корнилова установили символическую могилу. Рядом с ней похоронили жену Лавра Георгиевича, Таисию Владимировну. Она ненамного пережила мужа и скончалась 20 сентября 1918 года — через 6 месяцев после генерала. На этом месте генералу Корнилову и его жене добровольцами было поставлено два скромных деревянных креста, которые впоследствии тоже уничтожили.
Деникин и Атаман Филимонов у могилы Корнилова
По ходатайству казаков Екатеринодарского РКО в 2012 году на месте, где в 1918-м находился штаб Добровольческой армии Корнилова, началось строительство мемориального комплекса. В 2013 году был установлен памятник генералу Л.Г. Корнилову, в следующем, 2014-м, — еще одна скульптурная композиция. Начиная с 2012 года здесь казаками Екатеринодарского отдела возрожденного Кубанского казачьего войска ежегодно проводятся «Корниловские поминовения». Дом на ул. Калинина, 100, в котором погиб генерал Лавр Корнилов, чудом сохранился до наших дней, однако находится в крайне неудовлетворительном состоянии и настоятельно требует реконструкции.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Второй Кубанский поход Добровольческой армии начался 9 июня 1918 года. К этому времени она насчитывала до 9 тысяч человек, примерно в 10 раз уступая по численности противостоящим ей красным войскам на Кубани и Северном Кавказе. Однако качественный состав Добровольческой армии в это время оставался еще исключительно высоким: среди строевых бойцов до 60—70% составляли офицеры, а остальные были близкие им по духу и боевым качествам добровольцы.
В начале июня, перед выступлением во Второй Кубанский поход, армия была разбита на следующие соединения:
1-я дивизия (генерал-лейтенант С.Л. Марков; впоследствии Б.И. Казанович), в которую входили 1-й Офицерский, 1-й Кубанский стрелковый, 1-й Офицерский конный полки, 1-я Инженерная рота, 1-я Офицерская батарея и Отдельная конная сотня;
2-я дивизия (генерал-майор А.А. Боровский): Корниловский ударный, Партизанский пехотный, 4-й Сводный Кубанский конный полки, 2-я Инженерная рота и 2-я Офицерская батарея;
3-я дивизия (полковник М.Г. Дроздовский): 2-й Офицерский стрелковый, 2-й Офицерский конный полки, 3-я Инженерная рота, 3-я Отдельная легкая, конно-горная и Мортирная батареи;
1-я конная дивизия (генерал от кавалерии И.Г. Эрдели): 1-й Кубанский (Корниловский), 1-й Черкесский, 1-й Кавказский и 1-й Черноморский конные полки и конно-горная батарея;
В ходе 2-го Кубанского похода были сформированы 1-я и 2-я Кубанские казачьи дивизии и Пластунская бригада (генерал А.А. Гейман). В июле—августе 1918 года 1-я конная дивизия включала полки: Корниловский, 1-й Уманский, Запорожский, Екатеринодарский и Линейный, 2-й Черкесский; 1-я Кубанская казачья дивизия (генерал В.Л. Покровский) – 2-е полки этих наименований; 2-я Кубанская казачья дивизия (полковник С.Г. Улагай) включала 1-й и 2-й Хоперские, 1-й Лабинский и 2-й Кубанский полки.
В ноябре 1918 года дивизии Б.И. Казановича и А.А. Боровского были развернуты в 1-й и 2-й армейские корпуса, сформирован 3-й армейский корпус (генерал В.П. Ляхов), а из 1-й конной и 2-й Кубанской дивизий сформирован 1-й конный корпус (генерал барон П.Н. Врангель). К сентябрю 1918 года в армии было 35—40 тысяч штыков и сабель, в декабре в действующих войсках было 32—34 тысячи и в запасных, формирующихся частях и гарнизонах городов 13—14 тысяч, т. е. всего около 48 тысяч человек.
В настоящем издании собраны воспоминания участников боев Добровольческой армии с лета по конец 1918 года, в разное время публиковавшиеся в русской эмигрантской печати. Помещены как фрагменты из книг, так и журнальные и газетные публикации. Почти все эти воспоминания (за исключением мемуаров генералов А.И. Деникина и А.В. Туркула, а также книг С. Мамонтова и Э. Гиацинтова) никогда в России не публиковались.
Материалы тома сгруппированы по двум разделам. В первом из них собраны материалы, посвященные 2-му Кубанскому походу, во втором – боям под Армавиром и Ставрополем осенью—зимой 1918 года.
Во многих воспоминаниях подробно описываются обстоятельства гибели 12 июня 1918 года генерала Сергея Леонидовича Маркова. И это не случайно – С.Л. Марков действительно был одним из самых выдающихся белых генералов, и многие эксперты полагают, что, если бы он остался жив и участвовал в дальнейшей борьбе, исход Гражданской войны мог быть иным.
В описываемых боях раскрылся воинский талант генерала П.Н. Врангеля. Читатель убедится, что именно ему принадлежит решающая заслуга в освобождении Северного Кавказа от большевиков и создании условий для последующего наступления белых армий на Дон, Донбасс, Украину и Москву. Этим и другим событиям Гражданской войны в России будут посвящены следующие тома нашей серии.
Как правило, все публикации приводятся полностью. Из крупных трудов взяты только главы и разделы, непосредственно относящиеся к теме. Авторские примечания помещены (в скобках) в основной текст. Везде сохранялся стиль оригиналов, исправлялись только очевидные ошибки и опечатки.
Поскольку в Белой армии на Юге России вплоть до ее эвакуации из Крыма использовался старый стиль, все даты, кроме особо оговоренных случаев, приводятся по этому стилю.
Раздел 1
Стратегически план операции заключался в следующем: овладеть Торговой, прервав там железнодорожное сообщение Северного Кавказа с Центральной Россией; прикрыв затем себя со стороны Царицына, повернуть на Тихорецкую. По овладении этим важным узлом северо-кавказских дорог, обеспечив операцию с севера и юга захватом Кущевки и Кавказской, продолжать движение на Екатеринодар для овладения этим военным и политическим центром области и всего Северного Кавказа.
Для прикрытия со стороны группы Сорокина3 я оставил только один полк и два орудия генерала Покровского, который должен был объединить командование и над ополчениями задонских станиц.
Этот план был проведен до конца, невзирая на противодействие вражеской силы и сторонних влияний.
9—10 июня 1918 года армия выступила во 2-й Кубанский поход.
На 12 июня назначена была атака станции Торговая.
Еще 9-го началось расхождение дивизий на широком фронте, причем конница Эрдели4 и дивизия Маркова5 с донскими частями Быкадорова6 должны были накануне (11-го) выйти к линии железной дороги Тихорецкая—Царицын, очищая свои районы от мелких партий большевиков, отвлекая их внимание и 12-го завершая окружение Торговой; две сильные колонны – Дроздовского7 и Боровского8 – направлены были с возможною скрытностью вдоль линии железной дороги Батайск—Торговая и берегом реки Средний Егорлык для непосредственного удара на Торговую. Дивизия Боровского составляла вначале мой общий резерв.
В этом походе армия, невзирая на свою малочисленность, двигалась все время широким фронтом для очистки района от мелких банд, для прикрытия железнодорожного сообщения и обеспечения главного исправления от удара мелких отрядов и ополчений, разбросанных по краю.
10 июня после упорного боя генерал Эрдели овладел селом Лежанкой; часть красноармейцев была изрублена, другая взята в плен, остальные бежали на юг. 11-го конница с таким же успехом овладела селом Богородицким, выслав в тот же день разъезды для порчи и перерыва железнодорожного пути от Тихорецкой.
Около 7 часов утра, разбив большевиков у Крученой Балки, Боровский преследовал их передовыми частями в направлении Торговой, дав отдых главным силам.
Со стороны Торговой, которую должна была атаковать колонна Дроздовского на рассвете, слышен был только редкий артиллерийский огонь. Мы с Романовским, несколькими офицерами и казаками, перейдя речку, поскакали к его колонне.
* * *
Хутор Шавлиев был взят, и дивизия стала переходить через Егорлык и развертываться против Торговой, откуда из длинных окопов была встречена огнем. Дроздовский долго перестраивал боевой порядок; темп боя сильно замедлялся. Между тем со стороны Крученой Балки по всему полю, насколько видно было глазу, текли в полном беспорядке толпы людей, повозок, артиллерии, спасавшихся от Боровского. Я послал приказание всей колонне последнего продолжать немедля наступление на Торговую.
Около двух часов дня начал подходить Корниловский полк, и дроздовцы вместе с ним двинулись в атаку, имея в своих цепях Дроздовского и Жебрака.
В этот же день генерал Эрдели с кубанскими казаками захватил с бою село Николаевское, станцию Крученская и, оставив там полк для прикрытия со стороны Тихорецкой, двинулся к Торговой. Казаки и черкесы прошли за три дня 110 верст с несколькими боями; уставшие лошади еле двигались. Тем не менее Эрдели к вечеру подошел к Торговой, успев перехватить большевикам юго-восточные пути отступления, и в происшедшей там конной атаке казаки многих изрубили, более 600 взяли в плен.
Спускалась уже ночь, замирали последние отзвуки артиллерийской стрельбы где-то на севере, а от колонны Маркова не было никаких известий. Наконец, пришло донесение:
После отпевания я отошел в угол темного храма, подальше от людей, и отдался своему горю.
Русская армия понесла тяжелую утрату: 12 июня при взятии станции Шаблиевка пал смертельно раненный генерал С.Л. Марков.
Рыцарь, герой, патриот, с горячим сердцем и мятежной душой, он не жил, а горел любовью к Родине и бранным подвигам.
Для овладения Екатеринодаром направлена была большая часть армии. Дивизии Казановича14 и Дроздовского (1-я15 и 3-я16) – вдоль Тихорецкой линии; Эрдели (1-я конная17) – севернее, параллельно им, к Черноморской линии для удара по городу с севера; Покровский (1-я Кубанская дивизия18) – с севера на Тимашевскую и далее в тыл Екатеринодарской группе большевиков. Боровский (2-я дивизия19) должен был частью своих сил наступать вдоль Кавказской железнодорожной линии для обеспечения главного направления и для демонстрации. Для обеспечения тыла в Кореновской был оставлен пластунский батальон с двумя орудиями.
К вечеру того же дня Дроздовский маневром окружения взял станцию Динская, захватив 3 орудия, 600 пленных и большую добычу; южнее Казанович занял с боя монастырь (Покровская община).
Поздно ночью я вернулся в Тихорецкую. Штаб армии на другой день должен был перейти в Кореновскую.
Но утром 15-го связь с центральными колоннами была порвана. По железнодорожному телефону мы получили донесение, что станция Кореновская была атакована крупными силами противника и взята им; гарнизон наш частью уничтожен, частью попал в плен.
Большевистские войска с занятием Кореновской оказались в тылу центральной нашей группы, разъединили ее от конницы Эрдели и штаба армии и создали непосредственную угрозу Тихорецкому узлу, для обороны которого оставались лишь 1—2 формирующихся батальона, 1—2 сотни и мой конвой.
Положение создалось грозное.
Я приказал немедленно отозвать из Ставрополя полк с батареей для нанесения совместно с бронепоездами удара по Кореновской с северо-востока, тогда как центральная группа будет наносить его, очевидно, с юго-запада; послал Покровскому20 приказание – минуя всякие препятствия и чего бы это ни стоило, атаковать Тимашевский узел и выйти в тыл Сорокину; Эрдели – ударить на Кореновскую с севера.
14-го Сорокин перешел в наступление на широком фронте, направляя главные силы на Кореновскую. В этот день он, отбросив конницу Эрдели, вышел на линию Переяславская—Ново-Корсунская—Сергиевская, а 15-го взял Кореновскую.
Ввиду неясных слухов о появлении противника у Сергиевской и Дядьковской, полученных к вечеру 14-го, послана была туда новая разведка, а колонны Казановича и Дроздовского были придержаны у Динской.
С рассветом Казанович, имея всего два батальона марковцев с артиллерией и бронепоездом, атаковал большевиков в направлении станции (Станичная), не дождавшись подхода Дроздовского, и потерпел неудачу: батальоны его залегли, отбиваясь огнем от наступавшей пехоты противника, от атаковавшей большевистской конницы. В 8 утра войска Дроздовского развернулись севернее железной дороги, направляясь на станицу с запада, и бой под Кореновской, тылом к Екатеринодару, продолжался с новым напряжением в течение всего дня.
Войска Сорокина оказались здесь в значительно превосходных силах и отменного боевого качества. Артиллерия его выпускала огромное количество снарядов.
С утра 17-го были сделаны попытки наступления Марковским полком, но безуспешно. Противник в свою очередь перешел в наступление по всему фронту.
С особенной силой большевики обрушились в направлении железной дороги на правый фланг дроздовцев (Солдатский полк24) и на марковцев. Во многих местах окопы наши были захвачены, и в них шел жестокий штыковой бой. С большим трудом благодаря незначительным поддержкам храброго 2-го Офицерского полка25 и батарее доблестного подполковника Миончинского26 удалось восстановить положение.
В атаках большевиков, невзирая на их исключительное упорство, добровольцы заметили, однако, какую-то необычайную нервозность.
В то время, когда силы добровольцев были уже на исходе, возле Платнировской спустился летчик штаба армии. Он сообщил так страстно желанную весть о приближении помощи со стороны Тихорецкой.
Настроение войск сразу поднялось.
Пополудни над Кореновской появились высокие разрывы шрапнелей. Это 1-й Кубанский полк с батареей и бронепоездом атаковал Кореновскую группу противника с тыла.
Не один день потом в Тихорецкой провожал я в могилу прах своих старых соратников, со скорбью в душе и с больной неотвязчивой думой:
К утру 18-го войска Добровольческой армии на екатеринодарском направлении располагались следующим образом: на севере генерал Покровский, ведя весьма упорные бои, форсировал низовья Бейсуга и после уличного боя овладел Брюховецкой. Эрдели расположился главными силами в районе Березанской, одним полком занимая Батуринскую. 1-я дивизия Казановича была на подходе к станице Выселки, выделив Марковский полк на станцию Бейсуг. Дроздовский оставался в районе Кореновской, имея авангард в Платнировской.
Время, когда происходили описанные выше события в южной группе Сорокина, северная продолжала наступление на восток, угрожая Березанской и Выселкам. 18-го большевики выбили Эрдели из Березанской и заняли станицу. В то же время другая их сильная колонна сосредоточилась у хутора Журавского, подойдя к вечеру к станице Выселки и открыв по ней артиллерийский огонь.
Необходимо было покончить во что бы то ни стало с этой группой, вновь угрожающей железной дороге и нашим сообщениям. Я приказал Дроздовскому вести активную оборону Кореновской, а Казановичу, с подчинением ему, кроме 1-й дивизии, и конницы Эрдели, разбить северную группу большевиков.
Положение Кореновской стало безнадежным.
Известие об отступлении 3-й дивизии пришло в штаб армии и к Казановичу только пополудни 20-го. Казанович между тем вел упорные атаки Березанской и Журавки. Первая была нами взята; но сопротивление Журавской группы противника разбивало все наши усилия. Войска Казановича, в особенности Марковский полк во главе с Тимановским, ходили многократно в атаку, несли тяжелые потери, но успеха не имели.
21 июля Сорокин был назначен главнокомандующим красных войск Северного Кавказа, и это назначение, по-видимому, повлияло на упорство его войск.
На Екатеринодарском фронте создалось для нас положение тягостной, томительной неопределенности. Только на севере обстановка несколько улучшилась.
20-го наша флотилия, организованная в Ейске, вошла на рейд Приморско-Ахтарской и высадила там небольшой десант, который занял станцию, а в то же время Покровский после упорного боя взял станицы Ново-Джерлиевскую, Роговскую и Ново-Корсунскую, охватив с севера Тимашевский железнодорожный узел.
На 24 июля я вновь назначил общее наступление Екатеринодарской группы, привлекши и 3-ю дивизию.
Дроздовскому приказано было, несмотря на переутомление дивизии, наступать на Кореновскую, в тыл Северной группе большевиков с целью облегчения задачи Казановича.
Поднимая белых добровольцев на борьбу, скликая на Дон военную молодёжь и офицеров-фронтовиков, Алексеев руководствовался исключительно патриотическими мотивами. Уже в 1915 – 1916 годах, по должности начальника штаба Ставки Верховного Главнокомандующего, генерал имел информацию о подрывной работе, которую вели против России большевики, об участии в этой работе немецкой агентуры. Приход большевиков к власти однозначно расценивался им как гибель России, как решительный шаг к национальной катастрофе, которую он стремился предотвратить. Сепаратный мир с Германией в условиях, когда немецкие войска оккупировали огромные территории, принадлежащие России, мир, о "необходимости" которого большевики говорили в открытую, Алексеев справедливо считал предательским. Михаил Васильевич не рвался к власти – он знал, что борьба против большевиков – последнее дело его жизни. Этому делу он отдал все свои угасающие силы.
Очень сомнительная история, если вдуматься. Вряд ли Алексеев – грамотный стратег, хорошо знавший императора, мог бы всерьёз рассчитывать, что царицу в Ставке удастся арестовать силами "двух – трёх общественных деятелей", пусть даже вооружённых: в Ставке было полно офицеров, не считая солдат Георгиевского батальона, которые, видя столь явное неуважение к августейшей особе со стороны странных штатских, наверняка вмешались бы и исполнили долг присяги. Планировать арест императрицы Алексеев мог бы именно силами находившихся в Ставке военных – но об участии чинов Ставки в заговоре Хрусталёв почему-то ничего не упоминает. Кроме того, Алексеев не мог не понимать, что после попытки ареста и изоляции любимой жены император Николай Александрович вряд ли стал бы более восприимчив к предложениям оппозиции – скорее, с точностью до наоборот. Ну, разве что, императрица была бы захвачена оппозицией в заложницы, и императора начали бы шантажировать, угрожая её убить. Но о таких чудовищных планах оппозиции Хрусталёв также не упоминает.
Однако даже при такой сомнительности данного рассказа обращают на себя внимание два обстоятельства, которые Хрусталёв старательно подчёркивает. Во-первых – то, что Алексеев категорически выступает против любых попыток отрешить государя от престола. А во-вторых – то, что в конечном итоге Алексеев полностью отказался от каких бы то ни было заговорщических планов, причём произошло это под влиянием разговора с государем. Таким образом, данная история, сколь бы неправдоподобной она ни казалась, свидетельствует в пользу того, что Алексеев был, пусть и сомневающимся, и колеблющимся, но всецело верноподданным человеком. К тому же этот разговор и прозвучавшие на нём предложения Львову могли быть как раз попыткой удержать буйные головы заговорщиков от попытки дворцового переворота (по крайней мере, от посягательства на императора). А возможно – и вовсе были ловушкой для Львова и его сторонников.
Представителей же думской оппозиции он старательно убеждал прекратить на время войны свою оппозиционную деятельность. "Всякое потрясение во время войны окончательно сломает армию, которая и без того еле держится", – говорил он в 1916 году думским деятелям Коновалову и Челнокову в ответ на прямой вопрос: "Не стоит ли во имя сплочения страны убрать Николая II?" Человек, имевший отношение к подготовке революции, вряд ли рассуждал бы таким образом.
Каковы на самом деле были политические виды Алексеева и его планы по внутреннему устройству России, мы можем судить всё по той же книге В.Ж. Цветкова. Собственным представлениям Алексеева о необходимом политическом устройстве страны на время войны, как пишет Цветков, соответствовал выдвинутый им проект учреждения "диктатуры тыла". Несмотря на то, что к 1916 году снарядный и патронный голод в стране удалось ликвидировать (не в последнюю очередь – усилиями царя-главнокомандующего), Алексеев отчётливо видел, что даже возросшие объёмы производства в нашей военной промышленности не удовлетворяют потребностей армии, оцениваемых по опыту Брусиловского прорыва. Война, как понимал генерал, входит в завершающую фазу, наступление Русской Армии, запланированное на 1917 год, должно было быть ещё более масштабным, нежели наступление Брусилова в 1916-м году, между тем, тыл на пределе возможностей снабжал фронт Брусилова, дополнительные снаряды и патроны на Юго-Западный фронт подвозились в ущерб интересам Западного и Северного фронтов. А в наступающем году подобное снабжение было уже немыслимо.
Более того: сосредоточение всех вопросов снабжения армии в руках назначенного императором и подчинённого императору диктатора фактически лишало работы присосавшиеся к армии всевозможные общественные организации типа "Земгора", как раз выступавшие проводниками заговорщического влияния на войска. Успешность частной инициативы, полезность для армии упомянутых выше общественных организаций отмечают многие исследователи. Но обнаруживается, что Алексеев – тот самый Алексеев, которого сегодня многие норовят выставить главным организатором Февральской революции! – как раз стремился положить конец их влиянию, изъять армию и её снабжение из ведения либеральной оппозиции.
А потом грянули роковые события февраля 1917 года, и Алексеев оказался перед трагическим выбором между собственной верностью императору и возможностью продолжать войну с австро-германскими захватчиками. Из этого выбора он не сумел найти достойного выхода. Но был ли вообще такой выход? Во всяком случае, устные воспоминания генерала Н.С. Тимановского, командира марковцев, заботливо сохранённые в эмиграции его боевыми соратниками, однозначно свидетельствуют, что февральская трагедия стала для Алексеева незаживающей раной на всю оставшуюся жизнь. Все два послефевральских года, которые Господь отпустил Алексееву, генерал мучился сомнениями и раскаянием – и не мог найти выхода.
Говоря об отношении Алексеева к Февральской революции, важно помнить не только то, что захватившие власть заговорщики-либералы не доверяли генералу и не считали его своим. Важно помнить, что сам Алексеев в период между Февралём и Октябрём последовательно выступал противником всех нововведений, которые принялись вводить в армии февралисты.
В общем, можно смело утверждать вслед за В.Ж. Цветковым, что конспирологическая версия об Алексееве как об организаторе февральского переворота не просто не выдерживает критики, но что Алексеев был убеждённым монархистом и прилагал все усилия к тому, чтобы укрепить власть императора Николая II в условиях нарастающих революционных настроений. Когда же это ему не удалось – сохранил верность монархическим идеалам в условиях Гражданской войны. Более того – в условиях Гражданской войны Алексеев искал контактов с царственными узниками, искал возможности оказать им поддержку. Так что соратники Михаила Васильевича по Белой Борьбе были абсолютно правы, полагая его лидером монархического крыла.
Оперштаб опроверг сообщения о планах ЧВК «Вагнер» захватить Краснодар
В Краснодаре не зафиксировано никаких происшествий, сообщения о планах ЧВК «Вагнер» «захватить» город являются провокацией, сообщил оперштаб. Ранее Пригожин заявил о контроле над военными объектами в Ростове
Читать в полной версии
Ситуация в Краснодаре спокойная, сообщения о действиях ЧВК «Вагнер» не соответствуют действительности, сообщил оперштаб региона.
«О несуществующих действиях ЧВК «Вагнер» в Краснодаре — провокационные сообщения распространяются в мессенджерах. Версии разнятся — от того, что в столице региона уже захватывают здания, до планов по захвату краевого центра», — заявили в оперштабе, добавив, что чрезвычайных происшествий в городе и его пригородах не зафиксировано.
Ранее замглавы Росгвардии ДНР Александр Ходаковский заявил в телеграм-канале, что «в планы руководства Вагнера входит и захват Краснодара».
Накануне вечером, 23 июня, основатель ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин обвинил «военное руководство» в обстреле лагеря частной военной компании и пообещал ответить. Минобороны России расценило его обвинения как провокацию и назвало их не соответствующими действительности. ФСБ обвинила Пригожина в призывах «к началу вооруженного гражданского конфликта на территории РФ», а также попросила бойцов частной военной компании не исполнять «преступные и предательские приказы Пригожина» и задержать его. Против бизнесмена завели уголовное дело об организации мятежа (ст. 279), по которой ему грозит до 20 лет лишения свободы.
Утром 24 июня Пригожин заявил о контроле над военными объектами Ростова-на-Дону. Власти отменили в городе массовые мероприятия, а также рейсы от главного автовокзала. Позднее, около 16:30 мск, губернатор Липецкой области Игорь Артамонов заявил о входе в регион техники ЧВК. Он добавил, что принимаются меры для обеспечения безопасности населения.
Гибель генерала и его похороны добровольцами
31 марта (13 апреля) 1918 г. во время неудачного штурма Екатеринодара погиб Главнокомандующий Добровольческой армии Генерального штаба генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов.
Неприятельская граната попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного. Мистический покров предвечной тайны покрыл пути и свершения неведомой воли.
В тот же день Добровольческая армия, командование которой принял генерал А. И. Деникин, оставила немецкую колонию Гначбау.