Оздоровительная порка

Порка крестьян в деревне: традиции и реалии

В русской литературе история порки крестьян нередко упоминается как один из способов наказания в старину. Гавриил Горелов в своем произведении Порка крестьян в деревне описывает сцену избиения крестьянина розгами.

Исторический контекст

Порка розгами была распространенным наказанием в прошлом, которое сочетало в себе физическое насилие и элемент публичного унижения. Она могла применяться как в законных целях, так и для достижения сексуального удовольствия в рамках БДСМ.

Последствия порки

Несмотря на свою жестокость, порка была часто применяемым наказанием как в семейном кругу, так и в общественных местах. Однако с течением времени это наказание утратило свою актуальность и стало восприниматься скорее как элемент исторического фольклора.

Современное восприятие

Сегодня порка розгами остается лишь в качестве курьеза, иногда используемого в эротических играх. В современном мире она не представляет серьезной угрозы здоровью и благополучию личности, а скорее рассматривается как альтернативное средство выражения сексуальных фантазий.

История порки крестьян в деревне является частью культурного наследия России, но ее практика осталась в прошлом. Современное общество относится к этому виду наказания с недоверием и осуждением, признавая его антигуманным и недопустимым.

Розги: мифы и реальность

В большинстве случаев пытки портят характер. Но иногда персонаж, на котором, казалось бы, пробы негде ставить, получив живительных люлей, задумывается о смысле жизни и приходит к выводу, что он был неправ, когда пинал собак и всячески обижал слабых и беззащитных. Побывав в роли слабого и беззащитного, посмотрев на жизнь под другим углом, персонаж через страдание обретает способность к состраданию и совершает поворот направо кругом.

Как говорится в книге Малазанская книга павших, только выйдя за пределы себя, человек способен по-настоящему почувствовать сопереживание и сочувствие.

Розги как вид наказания

В мягком варианте наказания может пересекаться с тропом Шутливое наказание. Назначались в качестве наказания, когда давали определённое количество розог. Человека закрепляли в публичном или закрытом месте, затем розгодержатель брал розги, которыми принимался обрабатывать оголённый сракотан наказываемого, нанося сильные удары, которые могли быть и до крови.

История и распространение розог

Розги были распространены во многих странах, в том числе в Средние Века, где любили внедрить в разум человека дисциплину и очистить душу от грехов. Постепенно это наказание стали считать слишком жестоким, и от него отказывались. Сейчас такого официального наказания нет даже за очень серьёзные преступления.

Розги в образовании

Порка розгами была распространена и в элитных британских учебных заведениях. Естественно, до смерти там не доводили, однако на заднице могли оставаться рубцы, она сильно болела. Как рассказывает один из студентов, его неоднократно наказывали за лень и недостаточное усердие в учёбе.

Для усиления эффекта опционально в задний проход могла вставляться специальная пробка, выструганная из имбирного корня. Данное растение при контакте с эпителием не наносило тяжкого урона здоровью, но при длительном ношении затычки вызывало сильное жжение. Логично, что принять сии муки возможно было исключительно добровольно — раздвинуть афедрон грубой силой весьма проблематично, не повредив его, а такой задачи не ставилось.

Розги истории

История розгов может показать, как различные культуры использовали этот вид наказания в разных сферах жизни. От морали и образования до дисциплины и наказания за преступления. Важно помнить, как эволюционировали наказания и как общество относится к ним в настоящее время.

Ядерная война: мысли по поводу возможного сценария

Чехов писал, что если в первом акте спектакля на сцене висит ружье, то в последнем акте оно обязательно выстрелит. Ядерное оружие на сцене человеческой истории еще не стреляло. То, что было в Хиросиме и Нагасаки – это был не выстрел, а лишь вывешивание на сцене ружья. Как в истории выстреливает новое оружие, мы помним на примере Первой мировой войны. Тогда в роли ядерного оружия были отравляющие газы, и обе стороны хлебнули их до отвала. Результат: Вторая мировая война полностью обошлась без применения химического оружия на поле боя, все так и провоевали шесть лет с застегнутыми противогазными сумками на боку.

Последствия мировых конфликтов

Человечество вообще умнеет через войны. Нюрнбергский трибунал, Всеобщая декларация прав человека, Организация объединенных наций – это все положительные последствия мировой войны. Эйзенхауэр и Хрущев, Кеннеди и Брежнев – все воевали с Гитлером, и именно поэтому ядерной войны между США и СССР не случилось. Но мы с вами дожили до времени Путина и Трампа.

Роль ядерного оружия в конфликте России и Украины

Конфликт России и Украины не имеет иного разрешения, кроме мировой войны. За Украину целиком вписался Запад, и к капитуляции он не готов. А Путин капитулировать не умеет, в безвыходной ситуации он всегда только поднимает ставки. На ничью не согласится и Украина. Надежды на революцию или переворот в России иллюзорны: страна уже на все согласна (она не живая). Впереди у нас ядерный удар, и я предлагаю впустить эту мысль в сознание, чтобы действовать разумно.

Характеристики современной ядерной войны

Современная ядерная война не будет похожа на то, о чем мне рассказывал военрук на уроках НВП в советской школе. С семидесятых годов прошлого века совершенствование боеголовок идет по пути снижения их мощности и повышения точности. Для поражения командных пунктов, ракетных шахт и защищенных линий связи будут применены проникающие боеголовки подземного взрыва. Последствия: локальное землетрясение и сильное радиоактивное заражение местности. Нет вспышки, нет зоны сплошных пожаров, выброса копоти в атмосферу, снижения ее прозрачности и последующей ядерной зимы.

Последствия ядерной войны

Погибнут миллионы жителей Земли и будут уничтожены десятки городов. Но порядок чисел именно такой: миллионы людей, а не миллиарды, и десятки городов, а не тысячи. Выжившие увидят: часть территорий на десятилетия непригодна для жизни, на большей части территории временно отсутствует электричество, связь, интернет и какая-либо власть. Человечество уничтожено не будет, биосфера Земли пострадает мало.

План действий после ядерной войны

А потом начнется работа над ошибками: изоляция оставшихся диктаторских режимов, добровольное ограничение национального суверенитета демократических стран (включая международный контроль над ядерным оружием и появление всемирного гражданства).

Андрей Трофимов, kasparov.ru

Позы для порки розгами

Даже если розги применяются в качестве наказания, для их получения наказуемому требуются определённые минимальные навыки. А уж тем более если процедура представляет собой одно из любовных таинств.

Основные позы для порки розгами

1. Поза №1
2. Поза №2
3. Поза №3

Существует много различных поз, однако эти три считаются основными.

Этот текст был написан с использованием Markdown форматирования.

Ежедневные жизненные истории: порка на работе

В понедельник утром Аня попросила Катю закрыть дверь в приемную и зайти к ней. Когда Катя вошла, Аня закрыла дверь кабинета.

Диалог между начальницей и сотрудницей

— Доброе утро, Катя. Садись. Как у тебя дела?
— Доброе утро, Анна Васильевна. Спасибо. Все ок. У вас как дела?
— У меня тоже хорошо.

— Как попа? Не болит?
— В данный момент нет. А после порки очень болела. Сесть было больно, — сказала Катя и смущенно улыбнулась.

Решение начальницы по поводу наказания

— У меня к тебе важное дело. Я хочу, чтобы ты подписала эту бумагу.
Аня протянула Кате листок. На нем было написано: Добровольное согласие на порку.

— Что это?! — с испугом спросила Катя.
— Ты не умеешь читать? Я хочу иметь возможность наказывать тебя за ошибки и плохое поведение.

Решение Кати и наказание

Катя боялась порки, но не хотела терять работу. Через час девушка вернулась подписав бумагу.
— Рада, что ты выбрала правильный путь, — сказала начальница.

Аня рассказала о методах наказания за проступки. Катя согласилась на наказание, но не без страха.

Подписавшись на порку

— Надеюсь, до того, как я дойду до розг или хлыста, тебе удастся стать хорошей девочкой, — сказала Аня.

Начало наказания

Аня попросила Катю спустить юбку и трусы и лечь на колени. Начался заслуженный процесс наказания.

Пусть эта история послужит напоминанием о важности правильного поведения на работе.

Аня взяла из ящика стола деревянную щетку для волос, вернулась к дивану и вновь сказала Кате лечь к ней на колени. Та, обреченно вздохнув, легла.

Аня вновь немного погладила попу Кати, потом нанесла первый удар. Катя крикнула. Аня продолжила методично наносить удары, крики Кати усиливались. Нанеся последний удар, Аня отложила расческу в сторону и начала гладить попу Кати. Попа была теплая, краснота усилилась.

Потом Аня сказала Кате встать и лечь на диван и поставить под попу подушку. После этого Аня сняла со штанов ремень. Катя смотрела на это с ужасом. Наклонившись к Кате, Аня сказала: «Сегодня я буду пороть тебя этим ремнем. Он тонкий и узкий и бьет не так сильно. А завтра я принесу толстый мужской ремень. Он бьет гораздо сильнее. За проступки я буду пороть тебя им. Поняла?»

– Да – тихо ответила Катя.

Аня погладила попу Кати, сложила ремень вдвое, замахнулась и нанесла первый удар. Катя почувствовала острую боль и крикнула. Удар показался наказуемой очень сильным. «Если этот ремень бьет так больно, то как же больно бьет толстый мужской ремень» думала бедная девушка. 2-й удар ремня прервал ее размышления. Катя вновь крикнула от боли. С каждым ударом ремня крики усиливались и после 5-го удара Катя начала плакать, положив руки под голову и уткнувшись в диван. Наконец, Аня закончила порку, погладила ставшую горячей и ярко-красной попу Ани и сказала ей встать.

Немного погладив попу, Катя встала. Ее лицо было заплаканным. Аня обняла помощницу, погладила ее по голове, поцеловала и сказала: «Ты молодец. Я горжусь тобой. Приведи себя в порядок в ванной и начинай работать».

– Спасибо, Анна Васильевна – сказала Катя и пошла в ванную.

По правилам, установленным Аней, Катя в конце каждого рабочего дня должна была заходить к начальнице и рассказывать о своих ошибках и проступках. Если она забывала или скрывала какую-то ошибку или проступок, то наказание за него удваивалось. После отчета Кати Аня говорила об ошибках и проступках, которые нашла она. После этого назначалось наказание.

Первый раз Катю наказали в четверг. Она опоздала на 20 минут. Аня назначила по удару ремнем за каждую минуту опоздания. В этот раз Катя достойно вытерпела порку и не плакала, только стонала.

Вторая порка случилась в следующий понедельник. Катя допустила ошибку в одном из документов. Ошибка была несерьезная, поэтому Аня назначила только 20 шлепков, которые Катя без труда перенесла.

В третий раз Катю пороли в пятницу. Она чересчур ярко накрасилась, что было нарушением дресс-кода компании. Утром Аня заставила помощницу смыть макияж, а вечером дала ей 20 ударов расческой.

В следующие 3 недели Катю ни разу ни наказали. Даже весьма строгая начальница Аня не находила причин наказывать помощницу. Она была весьма довольна Катей.

На четвертой неделе в понедельник Аня увидела в подготовленном Катей документе несколько грубых ошибок. Она очень удивилась этому: Катя была хорошим работником и никогда не допускала таких ошибок. Вечером Аня спросила у Кати о причине таких ошибок. Та начала плакать. Аня подошла к помощнице, обняла ее, погладила по голове, поцеловала и спросила: «Что случилось, солнышко? Почему ты плачешь? Ты боишься сильной порки?». Катя зарыдала еще сильней. Аня прижала ее к груди и стала гладить по голове и терпеливо ждать, пока она успокоится. Закончив плакать, Катя пошла в ванную и привела себя в порядок.

Потом Катя вновь зашла в кабинет начальницы и сказала: «Простите пожалуйста, Анна Васильевна».

– Тебе не за что извиняться. Это со всеми бывает. Но скажи, почему ты плакала? И почему совершила такие грубые ошибки?

– Я знаю. Ты молодец. Я горжусь тобой.

– В первую неделю я радовалась, что вы меня не наказываете. Во вторую неделю у меня появилось чувство, что мне что-то не хватает. С каждым днем оно усиливалось. В прошлую пятницу я поняла, чего мне не хватает: порки от вас. Я совершила эти ошибки, чтобы вы меня наказали.

"Откуда вы взяли слово "политические"? Чтоб больше я его не слышал!"

После голодовки тюремный врач расписал всем бастующим больничное довольствие на 2 недели. Но после отъезда фельдшера Головкин отменил все, более того, заключенных попросили вернуть часть хлеба, выданного ранее. При этом продолжались побои. Даже если фельдшер говорил, что организм может не выдержать, начальник тюрьмы разрешал экзекуцию. Так избили Лейла Алешкера (анархист, осужденный за лабораторию бомб и хранение взрывчатых веществ) и Владимира Васильева, участника Александровского восстания 1905 года. Последний прожил после такого наказания всего сутки и, умирая, успел сказать фельдшеру: "Передайте всем в свое время, что Головкин надо мной издевался всеми средствами".

"У многих теплилась некоторая надежда на то, что вмешательство высшего начальства образумит, наконец, Головкина. Носился слух, что иркутский генерал-губернатор поручил забайкальскому губернатору Кияшко расследовать дело, а Кияшко, по слухам, был либералом. В действительности это был самый завзятый черносотенец, что и выявилось при его посещении тюрем", – пишет Жуковский-Жук.

Кияшко, вопреки ожиданиям некоторых политзаключенных, поддержал Головкина. Вот как рассказывал о его визите на каторгу в своей книге "Даурия" писатель Константин Седых:

Вглядевшись пристально на наши ноги, он увидел, что некоторые товарищи без оков и в сапогах.

– Э, да я вижу, здесь некоторые без оков и даже в сапогах! Снять с них сапоги, заковать мерзавцев всех по рукам и ногам, отнять книги, выписку, лишить прогулок и переписки! И разогнать их по уголовным камерам!"

После своей поездки Кияшко "нашел тюрьму в полном порядке" и выразил свою благодарность Головкину. Политзаключенные писали в Думу. Фракция трудовиков и социал-демократов потребовала отчет от тюремного ведомства, и на этом все. О кутомарских событиях писали газеты. Так, революционерка Вера Фингер опубликовала письмо одного из заключенных. Но и это не отразилось на положении политических. В тюрьме снова начались самоубийства.

Штрафная камера Нерчинской каторги

Некоторые сотрудники Нерчинской каторги пытались облегчить участь политзаключенных. Но все попытки перевести их в другие тюрьмы или лазареты заканчивались крахом. Даже если удавалось добиться перевода, через пару недель их возвращали обратно. Головкин писал пачками письма с жалобами на тех, кто это придумывал, и просьбами к своим покровителям. К примеру, 17 сентября 1912 г. он отправил записку своему патрону и покровителю – читинскому тюремному инспектору фон-Куббе: "Господин инспектор, если можно, попросите их превосходительство пока от меня политических не переводить до тех пор, пока я их всех не подчиню тюремному режиму, а то мне, уже испортившему с ними столько крови, очень будет обидно выпустить их, не добившись полной над ними победы, а когда они подчинятся, тогда можно их часть и перевести. Господин инспектор, вы будьте совершенно покойны за мои действия; я действую очень осторожно, чтобы никто не мог найти чего-нибудь в моих действиях неправильного".

– Часть заключенных постаралась происходящим привлечь внимание общественности и правовых органов, – рассказывает Александр Литвинцев, заместитель директора по научно-методической работе Нерчинского музея. – Так, 1 октября Гершкович обратился в прокуратуру с заявлением, в котором сообщалось о том, что Васильев скончался от побоев. Но дальнейший ход событий убедил заключенных, что все возможные средства борьбы ими исчерпаны. Они принимают решение прекратить сопротивление. Сыграло свою роль и то, что многие ждали появления в 1913 году манифеста, который должен был облегчить их участь. Не сдались только Ильинский, позже переведённый в ярославскую тюрьму; Алишер, отправленный в Рижский централ, и Макаров, помещенный в психиатрическую больницу.

Закончились эти издевательства только в 1914 году – когда Головкина из-за финансовых махинаций попросили уйти. О том, где он провел следующие десять лет, история умалчивают. После Октябрьской революции 1917 года все политические заключённые были освобождены, Нерчинская каторга ликвидирована. Оставшиеся в Кутомаре 400 уголовных заключенных были переведены в Каховскую каторжную тюрьму.

Некоторые современники Головкина уверяли, что в 1918 году он ушел на фронт. А потом появился уже в Анжеро-Судженске (тогда еще Томского уезда). После произошедшей летом 1925 года диверсии и крушения поезда "Москва – Владивосток" его под усиленным спецконвоем ОГПУ направили в Москву как особого опасного преступника.

В мае 1926 года начался суд над Головкиным. Несколько часов обвинитель зачитывал все его нарушения и преступления:

"Когда политические объявили голодовку, предоставил им 23 дня оставаться без еды, ни в чем не смягчив своего режима. Когда политические десятками травились, вскрывали жилы, когда один облил себя керосином и поджег, он умирающих прикладами гнал в больницу, называл предсмертные судороги притворством. В итоге, истязав сотни людей, вогнав в гроб десятки, он добился чего хотел: обезличил и унизил беззащитных, "оправдал доверие начальства" (Г.А. Шенгели "Репортажи из зала Московского губернского суда").

За преступления, совершенные Головкиным в должности начальника тюрьмы, его приговорили к расстрелу. Причастность подсудимого к крушению поезда доказать не удалось. За эту диверсию наказали девять человек, которые, по версии следствия, разобрали рельсы, рассчитывая ограбить багажный и почтовый вагон. Однако после того как поезд сошел с рельсов, пассажиры организовали охрану, и план сорвался.

Суд приговорил трех человек к расстрелу, двух ремонтных рабочих – к 10 годам, женщины-пособницы, которые, по версии следствия, знали о готовящемся преступлении и никому не сообщили, получили по пять лет заключения со строгой изоляцией, одного подсудимого оправдали.

Руины Кутомарской каторжной тюрьмы, 2019 год

Сейчас на месте того крушения в Анжеро-Судженске нет ни одного памятника. В Кутомаре пока еще можно найти место, где стояли печи сереброплавильного завода. Возле ближайшей к нему сопки среди берез еще заметны безымянные могильные холмики. На этом кладбище хоронили в том числе жертв пыток в Кутомарской тюрьме. Рядом – гранитная плита, положенная на большой камень. На камне выбита надпись: "Павшим борцам за свободу! Признательные граждане. 1917.6-III".

"Яд был старый, действовал медленно"

"События росли и ширились.

– Сегодня утром 4 человека политических хоронили, – сказал мне дня через два таинственно фельдфебель.

– Ты почему знаешь? Недоверчиво спросил я его, боясь поверить и зная его слабость к сенсациям и преувеличениям.

– Сегодня утром водовоз наш на ключ ездил и видел, как их на двух возах на кладбище провозили. Да уж вся деревня знает.

Как потом оказалось, жертвами из числа целого ряда лиц, тем или иным способом покушавшихся на свою жизнь, были: Маслов, Лейбазон, Рычков и Пухальский", – писал Геннадий Чемоданов в книге "Нерчинская каторга: воспоминания бывшего начальника конвойной команды".

У швейцара Сигизмунда Пухальского, арестованного в 1906 году за революционную экспроприацию в Прушкове, это была уже четвертая каторга по счету, и отовсюду его переводили из-за "непримиримого протеста против тюремного произвола". Отбывая наказание в Горном Зерентуе (входил в Нерчинскую каторгу), он пытался вскрыть вены, но был спасен и перенаправлен в Кутомару. После издевательств Головкина выпил яд. Но он был не первым из заключенных, совершивших в те дни суицид.

"Яд был старый, действовал медленно. Кириллов, Маслов, Лейбазон и Рычков, ожидая смерти, разговаривали с товарищами по камере, много курили. Когда началась агония, не желая быть обнаруженными надзирателями, они легли под нары. Рычков, не надеясь на действие яда, вскрыл себе вены. Чтобы как-то облегчить участь товарища во время агонии, политзаключённый эсер Григорий Тур своим телом придавил к полу Рычкова и лежал на нём, пока тот не умер.

На следующий день молодой поляк Сигизмунд Пухальский тоже принял яд и умер на руках товарищей в страшных мучениях. Спустя несколько суток после наказания розгами скончался политзаключённый Васильев, а Павел Михайлов сошёл с ума. Тем временем голодовка продолжалась, лазарет был переполнен измождёнными арестантами. Тогда Головкин отдаёт распоряжение о принудительном кормлении голодающих. Некоторым арестантам во время кормления выбивали зубы" , – рассказывает в своей книге "Даурия" Константин Седых.

В камерах политических были изъяты книги, бумага, чернила (была оставлена только Библия). Отныне бараки на ночь стали запираться на замок. Головкин запретил выдавать политическим посылки, назвав это излишеством. Эти посылки он за бесценок продавал на аукционе среди работников тюрьмы, причём большая часть оставалась у него.

"Объявляя голодовку, мы никаких требований не выставляли, целью последней голодовки было только самоубийство, так как положение создалось безвыходное.

Из камеры, куда я вошел, на меня пахнуло трупным запахом. На нарах, словно покойники, лежали люди, худые, тощие. Они почти не шевелились, и только по лихорадочному блеску глаз можно было узнать, что это не трупы, а живые люди.

Я прислонился к стене, оглядывая всех недоумевающим взглядом.

– Да ведь это наши, – привел меня в себя голос т. Полубояринова. Даже он, проведший вместе с ними несколько лет, не мог их узнать, настолько люди изменились.

Мы могли вполне надеяться, что путем голодовки нам удастся покончить с собой, так как начальник дал нам гарантию, что мешать самоубийствам не будет. В таких случаях, по его словам, его дело лишь хоронить, и начальник сдержал бы свое слово. Но, к сожалению, вмешался кто-то третий и, приказав доктору применять ко всем голодающим насильственное кормление, сделал невозможным самоубийства путем голодовки; цель ее была сделана недостижимой, и тогда голодовка потеряла всякий смысл. Мы ее прекратили потому, что ничего другого, кроме смерти, не хотели ею добиться," – пишет в своих воспоминаниях о Кутомаре "В дни борьбы" Иосиф Жуковский-Жук.

"Ваше дело умирать, моё – хоронить"

"Его маленькие, злые глаза никогда не смотрели прямо в лицо, а куда-то в сторону, – писал в своих воспоминаниях "В дни борьбы" эсер-максималист Иосиф Жуковский-Жук. –Говорить связно он совершенно не умел, и речь его пересекалась на каждом слове фразой: "так сказать, так сказать". Должность начальника тюрьмы, неограниченная власть над сотнями людей опьяняла его, кружила ему голову. Человек с мелким самолюбием и ничтожной душонкой, Головкин на каждом шагу давал почувствовать свою власть. В манерах он старался подражать офицеру, но выходило это у него грубо и карикатурно". Автор этих строк Жуковский-Жук в декабре 1909 года был арестован в Харбине, где, находясь под следствием, ранил кинжалом прокурора. В 1911 году его приговорили к 12 годам каторги.

"Новый начальник Головкин служил до этого на строительстве Амурской "колесухи", где собственноручно избивал насмерть каторжан. На первой же вечерней поверке в Кутомаре произошло у него столкновение с политическими.

Под надзирательскую команду "смирно" вихрем влетел он в камеру.

– Здравствуйте, – вразброд ответили два-три голоса. Остальные угрюмо молчали.

​На щеках Головкина отчетливо выступили все щербины, судорожно задергались уголки его бескровных губ.

Он тяжело передохнул и через силу выдавил:

Работа на золотоносном разрезе Нерчинской каторги

После смены власти в тюрьме все льготы для политических были отменены. А с проверкой нагрянул главный инспектор тюремного ведомства генерал Сементовский. Но заключенные не захотели с ним общаться. Эсер Израиль Брильон, бросивший в 1905 году бомбу в могилевского губернатора, спокойно ответил ему: "Вы, сударь, научитесь сначала элементарным правилам вежливости, а потом уж разговаривайте с людьми". На следующий день в качестве наказания Головкин назначил ему 40 ударов розгами.

После порки Брильона отнесли в карцер, чтобы стекла кровь. Потом порка политзаключенных стала в тюрьме традицией. До конца 1912 года Головкин наказал розгами 64 человека, в 1913 году – 81, в 1914 году – 21. Пороли провинившихся еловыми прутьями, зачастую с крупными сучьями, которые рвали тело в клочья.

Узнав об экзекуции, которой подвергли Брильона, на следующий день все политзаключенные объявили голодовку. Начальника тюрьмы это не смутило. "Голодовка вам не поможет, самоубийства тоже. Ваше дело умирать, моё – хоронить", – сообщил Головкин на вечерней поверке.

Кутомарская тюрьма входила в состав Нерчинской каторги, которая была основным местом отбывания наказания для приговоренных к каторжным работам и находилась в Забайкалье. После революции 1905–1907 годов число каторжан и ссыльных увеличилось, основной их поток направлялся либо в Иркутск (Александровский централ), либо в Забайкальскую область, где находились 10 из 11 каторжных тюрем. Многие из них располагались рядом с Нерчинскими серебряными рудниками.

"Из политических арестантов здесь было несколько декабристов и много поляков. Здесь, например, отбывал наказание и умер декабрист Лунин. Здесь же отбывали наказание польские патриоты, сосланные сюда после восстания 1863 года, – писал в своей книге "Сибирь и каторга" американский журналист Дж. Кеннан, который год путешествовал с рабочей поездкой по тюрьмам Сибири. – Но я не нашел здесь о них никаких следов. Над истлевшими костями нет могильный холмов, так как не в интересах русского правительства хранить память тех, кого оно замучило до смерти в тюрьмах Сибири".

В начале 20-го века в России было около ста тысяч политических заключенных и примерно столько же политических ссыльных. Из них в Сибирь, по данным департамента полиции, было сослано почти 75 тысяч человек. Стране требовались новые каторжные тюрьмы. В Нерчинском округе Забайкалья в 1907 году открыли Мальцевскую женскую тюрьму, а через год – Кутомарскую мужскую. Тюрьмы здесь располагались не компактно, а были разбросаны друг от друга на значительном расстоянии.

"Кутомара была самым унылым местом на всей каторге, – пишет Геннадий Чемоданов в своих мемуарах "Нерчинская каторга: воспоминания бывшего начальника конвойной команды". – Кто и чем руководствовался при выборе места для постройки тюрьмы, положительно непонятно. Имея тут же непосредственно рядом сухие возвышенные места, тюрьму поставили в средине топкого кочковатого болота. Несмотря на массу осушительных каналов, вырытых кругом и всегда наполненных зеленой загнившей водой, сырость в тюрьме была страшная. Бревенчатые стены отсыревали местами еще во время постройки, да так уже и не просыхали за все время ее существования. Высокие просмоленные пали совершенно закрывали одноэтажные тюремные корпуса, что делало еще суровей и неприглядней условия жизни в этой тюрьме".

Кутомара находилась от городов довольно далеко. Ближайший – Горно-Зерентуйск. Сейчас на машине поездка до него занимает два часа. А в начале прошлого века несоизмеримо больше – дорог не было, вокруг только белесые сопки. Учитывая суровый климат этих мест, возможность побега сводилась практически к нулю.

Кутомарский сереброплавильный завод с западной стороны

"Кутомарская каторжная тюрьма, обнесенная двухсаженными палями, стояла в болотистой пади на берегу торопливой и вечно студеной от множества донных ключей Кутомары. За тюрьмой, на косогоре, горюнилась неприглядная деревня того же названия. Выше по течению речки давно зарастали шиповником и лопухами круглые белые печи заброшенного сереброплавильного завода, который был выстроен в двадцатых годах XIX столетия и просуществовал лет пятьдесят. С той поры и возникла в Кутомаре тюрьма", – рассказывает в своей книге "Даурия" писатель Константин Седых. Он жил неподалеку от Кутомары и других тюрем Нерчинской каторги, встречался со многими участниками Гражданской войны, записывал их рассказы.

"Об отправке в Сибирь гадали на картах, видели сны, молились богу"

Свидания каторжных с семьями

Многие политические заключенные писали, что поначалу во многих тюрьмах для них были созданы особые условия:

"В тюрьмах было вольное житье. Они походили скорее на клубы, в которых, вроде, добровольно и временно, до улаживания некоторых политических осложнений, "соглашались" посидеть социалисты и анархисты, чтобы, конечно, скоро выйти на волю и даже в случае чего крупно посчитаться с теми, кто стал бы угнетать их в тюрьмах. Воля шумела свободной печатью, протестами и митингами. Аграрные беспорядки прокатывались по стране грозными волнами. Настроение у заключенных было бодрое, счастливо повышенное, почти праздничное.

Режим на каторге до начала 1907 года был очень либерален. Выпускали гулять на честное слово далеко в лес, человек по 60 за раз, на весь день. А в деревушке за две версты от тюрьмы жило несколько десятков семей заключенных – жены, дети с целым домашним скарбом и хозяйством, даже с коровами. Отцов и мужей отпускали к ним с ночевкой. Они просто там жили дома со своими и являлись в тюрьму только показаться. В самую тюрьму на весь день тоже приходили дети, жены и матери – и толкались по двору и камерам, как равноправные члены одной большой тюремной коммуны.

Внутрь стража заходила только на поверку. В пределах каменных стен жизнь каторги пользовалась полной автономией", – пишет в своих мемуарах "Из жизни на Нерчинской каторге" эсерка Мария Спиридонова, которая отбывала здесь наказание. В январе 1906 года на вокзале Борисоглебска она убила советника тамбовского губернатора Гавриила Луженовского, который отличился в жестоком подавлении революционных выступлений во время событий 1905 года в России.

Поверка на Нерчинской каторге

Американский журналист Дж. Кеннан в своей книге про сибирскую ссылку приводит разговор с начальником одной из тюрем, где отбывали наказание политические:

"Они находятся в гораздо более благоприятных условиях, чем часто думают. Они живут в больших светлых камерах, не обязаны исполнять никаких принудительных работ, имеют в своем распоряжении книги, могут получать деньги и, наконец, по истечению известного срока выходят в вольные команды, где они живут в собственном доме, при котором имеются садики.

Я выразил удивление такому снисходительному обращению и спросил, не обязаны ли политические заключенные работать на золотых приисках?

– Конечно, нет! – ответил начальник тюрьмы, – они находятся в своих уютных помещениях, читают, занимаются там, вот и все.

– А могут ли они переписываться со своими знакомыми и родственниками, проживающими в европейской России, – спросил я.

– Почему же не могут? С тех пор, как я здесь, я установил совсем особые отношения к этому. Само собой разумеется я прочитываю письма и открытки, которые они посылают, но писать они могут сколько им угодно".

Новые заключенные, приходившие по этапу из России, где обычно в тюрьмах шла суровая борьба с администрацией, недоумевали, попав в тихую обстановку, без всякой борьбы. Многим вначале казалось, что они попали в золоченую клетку, где убивают мысль о борьбе" (цитируется по книге Биценко А. В. "Мальцевская женская каторжная тюрьма").

Политические в Кутомаре не носили кандалов и наручников, заходили свободно в камеры друг к другу. Они не снимали шапок перед начальством и разговаривали только, когда к ним обращались на "вы". Это была привилегированная категория заключенных, которая не гуляла "в круг" и которую не заставляли ежедневно петь молитву. Финансовое содержание политических было в 2–3 раза выше, чем у уголовников. Они не носили полосатую одежду, а имели свою, гражданскую.

Но начиная с 1907 года власти начали ужесточать режим каторги – фактически политических заключенных приравняли к уголовникам, и они ответили на это протестами. После того как к политическим стали применять телесные наказания, в частности порку, в тюрьмах участились самоубийства. Одним из наиболее громких случаев стала гибель эсера Егора Созонова, кинувшего бомбу в министра внутренних дел Константина Плеве, отчего тот погиб на месте. В конце 1910 года Созонов принял яд. В итоге руководство тюрем поменяли. Так, в Кутомарскую тюрьму в 1912 году вместо Ковалева назначили Головкина, которому было предписано в самый короткий срок ликвидировать в Кутомаре "режим клуба".