ветеран омон рассказал о службе добровольцем

Какие категории россиян могут стать военнослужащим СВР

Эта публикация уже заработала за дочитывания

Для службы внешней разведки, в первую очередь важны острый ум, психологическая устойчивость и преданность.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Для службы внешней разведки, в первую очередь важны острый ум, психологическая устойчивость и преданность. Большая часть работы таких специалистов может быть связана с военной, государственной или другими видами тайн, поэтому, если есть хоть малейшие сомнения в ненадежности кандидата, он будет отклонен. В то же время, исходя из своеобразной специфики службы и высоких психо-эмоциональных нагрузок, в службу внешней разведки, на оперативную работу редко принимают женщин. Обычно они берутся на административные должности.

Как попасть на военную операцию на Донбассе

Согласно эксперименту, который провел РБК, самый простой способ, это устроиться в частную военную компанию. Официально, в России нет таких компаний, но, формальны вряд ли есть такие кто не слышал словосочетание «чвк вагнер». Поиск в браузере почти сразу выдаст нужные ссылки с первичным контактом. После этого вы проследуете в мессенджер типа телеграм или вацап, где уже более подробно обсудите нюансы с куратором. В двух словах: оплата до 200 тысяч рублей с лишним, не моложе 22 и не старше 50 лет (иной возраст обсуждает индивидуально), паспорт страны не члена НАТО, США, Украины, желательно наличие медполиса ОМС. Ориентировочный срок командировки – 4 месяца и более. Не должно быть судимостей, наркотической зависимости, онкозаболеваний или других хронических болезней типа диабета. Также существует запрет на соцсети – кандидата в них быть не должно. По прибытии в тренировочный лагерь будут еще проверки и медкомиссия. Платят за работу только наличными. Премии могут быть до 700 тысяч рублей.

Другие варианты рекрутинга в последнее время стали набирать обороты. Рекламные листовки, баннера или плакаты можно встретить где угодно, даже в платежках за коммунальные услуги. Но, чаще всего, рекламную информацию о наборе контрактников размещают отделы полиции или военкоматы.

Интересно?

Проголосуйте, чтобы увидеть результаты

С наступлением осени жители Москвы и гости столицы начинают ощущать прохладу в своих домах и квартирах.

По недавним сообщениям, Правительство недавно утвердило план бюджета Социального фонда на следующий, 2024 год.

ВведениеВ современной России многие люди вынуждены искать подработку помимо своей основной занятости.

Все сильнее и сильнее затягивают узел на шее у людей. Поднимаются цены, не растут зарплаты.

Про то, как фекальные стоки затапливают центр Волгограда, в конце октября 2022 года узнала вся страна.

Разведка – это уши и глаза любого воинского подразделения. От добытой разведчиками информации во многом зависит успех на поле боя. Поэтому и берут в разведчики самых подготовленных. Ведь часто разведчику приходится действовать в отрыве от основных сил на территории, подконтрольной противнику.

На передовой корреспондент «МК» пообщалась с разведчиком-добровольцем и узнала, какими качествами должен обладать настоящий профессионал разведки, с кем чаще всего приходится сталкиваться на поле боя, а также каким герой видит свое будущее после победы.

Доброволец отряда «Барс» с позывным «Скорпион» еще не так давно работал пожарным-спасателем, а сейчас он – старший группы разведки. Говорит, что и дома занимался спасением человеческих жизней на пожарах и авариях, так и сейчас спасает людей от украинского террора.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Решение пойти в добровольцы принял, можно сказать, спонтанно, незадолго до начала мобилизации. Примером стали друзья и товарищи, отправившиеся на фронт. Дома после озвученного, признается собеседник, разразился настоящий скандал.

– Родные плакали, кричали, что мне не надо этого делать, что мне будет сложно, меня здесь могут убить, – вспоминает доброволец. – Но я убежден, что при желании человек может справиться практически со всем. Просто где-то нужно приложить чуть больше усилий.

По словам военнослужащего настоящий разведчик должен быть в первую очередь хорошо подготовлен физически и обладать выносливостью, потому что маршруты, на которых приходится работать, бывают довольно протяженными. Помимо этого, еще одной важной чертой, должна быть железная выдержка, особенно, когда надо не выдать свое местонахождение.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Однако, как рассказал боец, если ты хочешь быть не просто разведчиком, а хорошим разведчиком, то помимо перечисленного, еще очень важно обладать определенными знаниями в области инженерно-саперного дела, уметь правильно перемещаться на пересеченной местности, грамотно обращаться с необходимым разведывательным оборудованием. А еще разведчик должен быть коммуникабельным и уметь находить подход к людям, чтобы добывать нужную ему информацию.

– Вы не всегда можете находиться группой в тылу врага или непосредственно на линии боевого соприкосновения, – объясняет «Скорпион». – Порой приходится в одиночку работать с населением на освобожденных территориях, чтобы получить необходимую информацию.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Разведчики преимущественно работают малыми группами, пятерками. Это, по словам «Скорпиона», самый оптимальный вариант. Пятерка состоит из пулеметчика, снайпера и троих автоматчиков. Для выполнения поставленных задач такого количества людей достаточно.

«Скорпион» вспоминает случай, как со своей группой во время выполнения задачи попал в засаду, организованную противником. Саму задачу разведчики выполнили на «отлично», однако на отходе попали под огонь польского миномета.

– Как многие, уверен, знают, снаряды польских минометов – бесшумные, – объясняет доброволец. – Их слышно только в момент детонации.

Разведчики вступили в бой с хорошо подготовленной группой противника, превосходящей их по численности. Вражеский огонь было очень плотный, но добровольцы смогли добежать до опорного пункта бойцов соседнего подразделения, под прикрытием которых вышли из боя с минимальными потерями. Один из группы, получил достаточно серьезное ранение. К счастью, он был вовремя эвакуирован, и сейчас его жизни и здоровью уже ничего не угрожает.

А вот противник, не без гордости продолжает «Скорпион», понес более серьезные потери:

– Два «трехсотых» и один «двухсотый». В результате им пришлось отступить.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Мой собеседник рассказывает, что с иностранными наемниками, воюющими на стороне Украины, ему доводилось встречаться даже чаще, чем с самими украинцами. В основном это были поляки. Разведчики находили трофеи на польском языке, при близком контакте слышали польскую речь. Да и внешний отличительный признак, такой, как черная одежда, выдавал принадлежность наемников.

По словам добровольца, надо отдать должное, поляки – достойный противник, и чтобы им противостоять, нужны знания и навыки боевой подготовки.

– Я считаю, что солдат всегда должен совершенствоваться, – говорит он.

Свое будущее «Скорпион» теперь без армии не видит. Говорит, что после окончания спецоперации планирует остаться в рядах Вооруженных сил, пока, правда, не решил – в каких войсках.

– Я понял, что служба близка мне по духу. Думаю, что именно здесь я нашел себя

«Солдат – это профессия, боец – черта характера, а воин – состояние души». Встречаясь с участниками СВО, каждый раз убеждаюсь в верности этого высказывания. Среди добровольцев часто встречаются те, кто, казалось бы, уже давным-давно покинул строй. Но однажды дав клятву на верность Родине, остаются верны ей до конца, и вновь в этот строй возвращаются.

В последние мартовские деньки, когда Донбасс в прямом смысле слова утонул в снегу, корреспондент «МК» побывала на позициях добровольческого отряда «БАРС-13». Ветеран ОМОН, доброволец с позывным «Мечетной» рассказал, почему оказался в зоне СВО, можно ли спрятаться от вражеского дрона и к каким новым подлостям прибегает противник.

Переменчивая весенняя погода превратила наше путешествие до места дислокации добровольцев в настоящий квест. Планы начали рушиться с самого утра, когда вместо назначенного на 9:00 выезда, ожидание растянулось до полудня.

– Что случилось? – осторожно поинтересовалась.

– Посмотри вокруг, до штаба в лучшем случае доберемся к вечеру. А обстановка не самая спокойная. Уверена, что хочешь ехать?

Вопрос военнослужащего показался мне поначалу даже немного обидным, но стараясь сохранять деликатность, я просто утвердительно ответила «да».

Чем дальше мы удалялись от городской цивилизации, тем сложнее нашей легковушке удавалось справляться со стихией. В какой-то момент мне уже самой стало казаться, что идея ехать на линию боевого соприкосновения в такую непогоду сродни безрассудству. Однако озвучить свои мысли я побоялась, дабы не накалять обстановку. Несмотря на худшие опасения, нам все же повезло, и к штабу мы добрались еще засветло.

– Не лучшее время для поездок в гости вы выбрали, – с улыбкой встретил нас на пороге комбат.

Через несколько минут в помещении появился симпатичный молодой человек в военной форме.

– «Том» будешь сопровождать журналиста на позиции, – без лишних слов озвучил задачу комбат военнослужащему. Боец лишь утвердительно кивнул головой.

– Это «Том», командир взвода. Он отвезет вас. И, пожалуйста, долго не задерживайтесь, – обращаясь ко мне, попросил комбат.

Я последовала примеру «Тома» и тоже кивнула в ответ.

Боевой, слегка потрепанный «уазик» комвзвода с легкостью преодолевал лесные преграды. И уже через непродолжительное время впереди стали заметны замаскированные военные машины и прикрытые, где-то маскировочной сетью, а где-то просто – хвойными ветками, крыши блиндажей. После душного воздуха в кабине машины от морозной свежести и соснового аромата, запаха свежесрубленных деревьев немного закружилась голова. И даже отдаленные звуки разрывов, периодически разносившиеся по лесу, казались не столь тревожными.

«Том», явно не разделявший моего желания находиться на улице, предложил спуститься в блиндаж. Внутри, несмотря на тесноту и скудность убранства, было весьма уютно. На столе уже дымился кем-то предусмотрительно заваренный чай, в пакете лежали конфеты.

– Угощайтесь, не надо стесняться, – любезно, чуть не дуэтом указали на угощения хозяева блиндажа, добровольцы с позывными «Фишкарь» и «Мечетной».

Один из них, Николай с позывным «Мечетной», согласился поведать свою историю прихода в добровольческое подразделение.

Ему две недели назад исполнилось пятьдесят два. Рослый, крепкий мужчина. Черные с проседью волосы, густая борода и карие живые глаза. По виду сразу можно догадаться – южанин. Как выяснилось позже, здесь я не ошиблась. « Мечетной» из Ростовской области, позывной выбрал по названию своей станицы.

В прошлом он офицер ОМОН, до прихода в батальон находился на заслуженном отдыхе. Но, как говорится, бывших офицеров не бывает. Оставил пенсионный досуг. Сейчас он – командир стрелкового взвода.

На решение пойти в добровольцы повлияло и место жительства: область – приграничная, СВО рядом. Это влияет на восприятие происходящего. Все было близко, понятно, без лишних иллюзий.

Сперва Мечетной наблюдал за ходом СВО по сообщениям из средств массовой информации. Но когда ВСУ начали обстрелы российских территорий, как рассказывает он сам, понял, что конфликт может прийти и к нему домой. А значит – дальше ждать уже никак нельзя.

В ноябре 2022 года Мечетной прибыл в зону СВО. Родные оставались в неведении до последнего, не хотел их расстраивать.

«Что опять? Не надоело тебе?» – смеется боец, вспоминая слова супруги.

– СВО отличается от того, что раньше довелось испытать?

– В той же Чечне преимущественно мы участвовали в стрелковых «стычках», – рассказывает доброволец. – Сейчас же битва техники – «птички», арта. В Чечне, помню, только выйдешь за порог и смотришь, из какого окна снайпер по тебе отработает, а сейчас – больше слушаешь. Артиллерия ВСУ наводится четко. Противник работает «довольно интересно».

– Это как?

– Ну, вот представьте: наши идут по тропе, а мины по ходу движения ложатся, даже если поворачиваешь на 90 градусов. « Птички» корректируют что надо.

Вообще, благодаря беспилотникам, все изменилось. Разведка уже в основном за счет них осуществляется. Я сам лично у оператора беспилотника спрашивал, реально ли спрятаться от дрона, он говорит практически нет.

Из вражеских дронов, поясняет доброволец, самые опасные те, которые получили прозвище «баба Яга». Это довольно крупный беспилотник, несущий взрывное устройство. Сбросить «подарок» могут и с обычных коптеров Mavic, если хватит мощности аккумулятора долететь. Все зависит от расстояния до противника.

Недавно появившаяся подлость, к которой начал прибегать противник – минирование своих же беспилотников.

– Сбиваешь дрон, берешь его в руки, а он взрывается. И все – ты «двухсотый». Поэтому мы уже всем своим парням говорим: лучше расстрелять его на удалении. Так безопаснее и надежнее.

– Часто ВСУ применяют дроны кустарного производства?

– Кустарные они в основном применяли летом, когда с поставками у ВСУ были какие-то проблемы. Сейчас им столько всего дали, что и смысла в самоделках нет. Даже не дорабатывают ничего. Да и как дорабатывать? Кто будет это делать, когда на Украине из промышленности ничего не осталось. Не знаю, как они вообще выживают. Страна банкрот, это уже всем понятно. Воют то исключительно за счет западных поставок и наемников.

Мечетной рассказывает, что на линии боевого соприкосновения им довелось повидать много западного вооружения – и Javelin, и NLAW, и прочие распиаренные штуки. Удивить добровольцев чем-то уже сложно. Однако самый коварный враг, по мнению бойца, это бесшумные польские мины.

– Вещь очень страшная, – признается военный. – Выхода (звук выстрела. – «МК») не слышишь, а вот приход такой, что «мама дорогая».

– Как бороться со страхом?

– Да, наверно, все уже на автомате происходит, – после минуты раздумий, отвечает доброволец. – Сколько бы тебе ни было лет, сколько бы ты не повидал за свою жизнь, все равно страшно. Страх он вначале и в конце боя. В разгар событий в голове что-то щелкает и ты уже шпаришь «на автомате», как робот, делаешь свое дело. А вот потом, прокручиваешь в голове и понимаешь, что все могло закончиться очень печально. У меня был случай: после боя, каску снял, а в ней три вмятины от пуль, а я даже не почувствовал, когда они прилетели, не до этого было.

«Том» нервно поглядывает на часы, и я понимаю, что нам пора закругляться. Выходим из теплой землянки на морозный воздух, пропитанный хвоей. Силой заставляю себя идти к машине, чтобы не подводить «Тома», а так хочется постоять хотя бы еще пару минут.

– А, может, сфотографируемся все вместе? – неожиданно предлагает Фишкарь, тот самый рыжебородый улыбчивый парень, сослуживец Мечетного, – У нас сегодня прям Новый год, снега вон сколько намело.

– А давайте, – поддерживаю предложение бойца.

Пару кадров, и вот оно время прощаться.

– Вы приезжайте к нам еще, – все с той же искренней улыбкой приглашает Фишкарь.

– Обязательно приеду, – обещаю бойцам. – Вы главное берегите себя.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Одна из особенностей специальной военной операции – массовое участие в ней добровольцев. Люди разных возрастов, профессий, убеждений ведут бои с националистами, восстанавливают мир на освобожденных территориях, помогают мирному населению. История одного из рядовых героев СВО заслуживает особого внимания. Корреспондент «МК» пообщалась с заслуженным учителем, отцом пятерых детей, добровольцем и узнала, как в зоне СВО может пригодиться опыт работы директором школы и какие чувства испытывает человек, находясь в доме, по которому стреляет танк противника.

Алибегу Казанбиеву 57 лет, из них 27 он отдал преподавательской деятельности. Заслуги учителя истории школы №2 города Каспийска можно перечислять долго, и оно того несомненно стоит. Кандидат исторических наук, Отличник народного образования Республики Дагестан, Почетный работник общего образования Российской Федерации, победитель конкурса «Лучшие учителя России-2013». А еще он – отец пятерых детей.

Осенью 2022 года заслуженный преподаватель принял для себя решение встать на защиту интересов нашей страны и поехал в зону проведения специальной военной операции в составе добровольческого подразделения «Барс-3». За смелость и решительность представлен командирами к награждению Орденом Мужества.

– Понимаете, – искренне объясняет свой мотив герой, – всю жизнь я рассказывал детям о подвигах нашего народа и о защитниках Отечества. Когда началась спецоперация, я задал сам себе вопрос: «Алибег, а вдруг твои ученики спросят «Почему же вы сами сейчас не там»? Я не смог бы найти ответ на этот вопрос. И тогда решил, что как патриот, должен пойти на фронт и доказать, что мы, дагестанцы, всегда вместе со своим Отечеством. А еще очень хотел проверить самого себя.

Алибег вспоминает момент, когда его ученики узнали, что он отправляется в зону СВО. Говорит, до сих пор не поймет, как им удалось разузнать. Свои намерения он не афишировал, ведь изначально мужчину не хотели брать в добровольцы. Сказали, надо подождать.

Уже потом, спустя месяцы, сидя в расположении, учитель получал письма от своих ребят. Каждый пытался высказать слова поддержки любимому преподавателю и передать частичку своего тепла. Даже посылку прислали, вспоминает мужчина.

Рассказывая свой путь к «Барсам», доброволец вспоминает, что изначально его не хотели брать, говорили, мол, возраст-то уже не тот. Плюс перенесенная ранее операция на ноге и проведенные впоследствии полгода на больничной койке очень смущали военных медиков: боялись осложнений. Но Алибег был непреклонен в своем решении и смог убедить в этом остальных.

– Так я уехал добровольцем, – довольно подытоживает собеседник.


ВЕТЕРАН ОМОН РАССКАЗАЛ О СЛУЖБЕ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Для начала мужчину, как и полагается, отправили в учебный центр, расположенный на юге России, на доподготовку. И уже через семь дней добровольческий отряд, в числе которых был и рядовой Казанбиев, отправился на передовую.

Выполнять поставленные задачи добровольцам предстояло в Запорожской области. Сперва подразделение прибыло в село Новопрокофьевка, а оттуда сразу на позиции близ села Копани. Там бойцы пробыли двадцать дней, после чего были перекинуты к Каховскому водохранилищу. К тому времени Алибег уже был назначен командиром взвода пехоты, и имел в подчинении порядка тридцати человек.

– Почему вас назначили командиром? За какие-то заслуги?

– Мы все были добровольцами, от рядового до командира батальона. Поэтому особо выбирать не приходилось, кадровых офицеров среди нас не было, – смеется преподаватель.- Думаю, ключевую роль сыграло то, что я когда-то был директором школы, и у меня в подчинении находилось 160 человек. Вот начальство и решило, что раз опыт руководящей должности у меня есть, значит, мне и быть командиром.

Алибег рассказывает, что поначалу было сложно. Очень. Переключиться с мирной жизни и мирной профессии на военные рельсы получилось не сразу. Поддерживали друг друга, как могли. Командование тоже проявляло заботу, гуманитарная помощь, письма – все это помогало.

– Были пешие марши по десять-двадцать километров, в бронежилетах, с оружием и вещмешками. Командование всегда нам говорило: «Ребята, если вы физически либо морально не справляетесь, то мы можем отвести вас в тыл. Или предложить более подходящую для вас должность».

– Никто не согласился?

– Почему? Были те, кто физически не справлялся, они соглашались. Ну, что человеку делать, если у него нога болит или спина, и он не может идти наравне со всеми? Мы не осуждали таких.

Доброволец вспоминает, что последние 18 дней отпечатались в его памяти на всю жизнь. Это было самое тяжелое испытание.

– Командир поднял нас в три часа ночи. « Ребята, мы одна семья, – сказал он, – поэтому не буду скрывать, мы отправляемся на те позиции, откуда возвращается лишь половина». Мы слушали и понимали, что не все станут вернувшимися счастливчиками. Но никто не отказался идти.

Военнослужащих загрузили в «Урал» и с выключенными фарами, чтобы не привлекать внимание, куда-то повезли. Через пять километров машина остановилась, и добровольцам сказали, что дальше надо идти пешком. Задача стояла такая – не позже рассвета дойти до деревни. Шли долго. Как узнали впоследствии, прошли двадцать километров, в непосредственной близости от противника. Уже на рассвете, подходя группой из тридцати шести человек к деревне, бойцы попали под пулеметный огонь врага.

– Мы упали на землю, – рассказывает Алибег. – Пулемет отрабатывал одну очередь за другой. На помощь ему подключились минометы. Над головой постоянно кружили вражеские «птички», которые видимо и корректировали их огонь. Мы поняли, что шансов у нас нет и надо отползать. До деревни оставалось всего-навсего двести метров.

Командир отдал приказ, и военнослужащие налегке, под несмолкающим вражеским огнем начали перемещаться в сторону жилого сектора.

– Забежали в первый дом. Там вообще много пустых домов было, люди-то бежали кто куда. Как узнали позже, на все село одна женщина осталась. Ей, видимо,  ехать совсем некуда было. Помню, только сел на диван около окна, как в этот самый момент по нам стал работать танк. Я не знаю, с чем можно сравнить чувство, когда рядом прилетает танковый снаряд. Ты понимаешь, что совершенно ничего уже не можешь сделать. Нам оставалось только молиться Всевышнему, и мы молились. После пятого выстрела дом начал в прямом смысле слова складываться, как кукольный. Мы выбежали в погреб. Еще последний из группы не успел заскочить в подвал, как от очередного выстрела рухнула веранда.

По словам добровольца, противник угомонился лишь часов через пять-шесть. После этого командир отдал приказ распределиться по периметру деревни. Несмотря на то, что населенный пункт находился пол контролем наших сил, его надо было удерживать. Рассредоточились.

– Спустя два дня, 10 января 2023 года, приехали из штаба с вопросом «Кто хочет пойти ближе к переднему краю?» Там на тот момент не хватало людей. Ребята молчали, молчал и я. И тут мне стало так неудобно: я же взрослый человек, а они еще многие мальчишки совсем. Тогда я вышел вперед и громко сказал, что пойду. Только не думайте, что я сейчас хвастаюсь, рассказываю, как было.

Времени на сборы особо не было. Тут же выдвинулись в заданный квадрат. Бежали втроем. Над головой, как стервятники в поисках жертвы, парили дроны противника. С земли отрабатывал миномет.

– В какой-то момент я почувствовал боль в прооперированной ноге и стал отставать. Ведущий предложил отправить меня назад, чтобы я сам не мучился, и не был бы обузой для других. Тогда я сказал: «Не переживай, обузой я для вас не буду. В крайнем случае, если вам придется отступать, будет, кому вас прикрыть».

Было трудно, признается Алибег. Ни продуктов, ни возможности согреться у добровольцев не было. Но никто не жаловался.

– Да и что жаловаться-то? Мы же сами сюда пришли, нас никто не призвал. Сами изъявили желание защищать свое Отечество.

В течение восьми часов в кромешной темноте Алибег с товарищем вели контроль самой передовой позиции на линии соприкосновения. Работу военных осложняли диверсионные группы врага, которые перемещались по периметру и наносили удары по нашим позициям. Наши били в ответ.

– Как только мы обнаруживали себя, тут же начиналась массированная атака. Потом уже ребята, которые находились в соседней деревне, сказали, что по нам тогда за сутки нанесли 93 удара. Кто-то из парней, оказывается, считал. Но нам самим было не до подсчетов. Была задача оборонять деревню, и мы выполняли ее.

Позже добровольца отправили на другой, не менее сложный, участок.

– Мы даже костер не разводили, чтобы не демаскировать себя. Но однажды наш повар решил накормить всех горячим обедом и развел огонь. Не прошло и двух часов, как противник вычислил наше месторасположение и открыл огонь. Видно, использовали тепловизоры. После обстрела мы пошли смотреть последствия, и нашли «скелет» гранатомета с надписью «Смерть москалям». А самое интересное, что бил он с тыла, откуда мы вообще не ожидали удара. Это говорило о том, что враг постоянно перемещался по периметру.

– Продлить контракт не получилось?

– Как вас встретили ваши ученики? Вы теперь для них, наверно, герой, образец для подражания?

– Я еще не ходил на работу, пока в отпуске, да и здоровье поправить надо. За время службы похудел на двадцать килограммов. Но ребята пишут постоянно, звонят. Очень приятно. А, вообще, я очень горд, что мне выпала возможность показать своим ученикам пример любви к Родине. Это большая честь. И если ребята в будущем решат, что я тот человек, с которого надо брать пример, то это очень дорогого стоит. Я буду по-настоящему счастлив.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *